«Мы вытащим вас, – сказал я. Это было не столько обещание – я не знал, смогу ли сдержать его, – сколько послание решимости, а не уверенности. – Как вы очутились там?»
Дальше последовали не столько слова, сколько образы. Собрание. Зал, полный киценов, – каждый со своими уникальными талантами, знаниями и способностями. Они медитировали вместе, делясь своими знаниями, а их писцы яростно писали, чтобы вместить это все.
Они играли с нитями Вселенной, с барьером между нашим миром и «нигде». Теперь я чувствовал воспоминания – не только от той старой кицены, но еще и встроенные в сам портал, как будто он был создан из опыта.
Кицены вместе пересекли границу, разделили нити. Они хотели лишь выяснить, как можно посещать этот мир на время, что, согласно легендам, делал их народ, когда впервые встретил людей. Но вместо этого они открыли зияющую пасть «нигде», и она поглотила их всех вместе с большим куском их мира.
Звезды, так возникла глубокая расселина, в которой была устроена библиотека. Она возникла, когда кицены покинули «где-то», прихватив с собой кусок скалы.
– Вы смотрите на их огни, – сказал Джуно, – позволяя их вибрациям омывать вас. Вы тоже вечны, как звезды, часть бесконечного чего-то, что освобождает место для «нигде», но никогда не уступает ему.
Я не знал, что это значит, но пытался не зацикливаться на этом. Вместо этого я сосредоточился на нитях, образующих границу, наполненных памятью и вибрирующих так сильно, будто «нигде» желало вырваться из портала. Я не хотел, чтобы оно поглотило Источник Снов, не хотел открыть проход целиком.
Лишь настолько, чтобы те, кто очутился по ту сторону, могли вернуться.
Я чувствовал, как Бабуля слушает и отмечает, что я делаю, когда я начал воздействовать на нити. Так Аланик описывала мне границу, так я слушал описание океана, когда был маленьким. Я никогда на самом деле не понимал всего этого, пока не увидел воочию. Но я чувствовал границу между измерениями. Возможно, я не смогу справиться с этим, но здесь я обладал силой.
«Я пыталась рассказать тебе ту историю, в которой ты нуждался, – сказала Бабуля. – Я велела тебе представить себя летящим меж звезд».
Я вспомнил одну из историй Бабули, о том, как неподчинение приказам может быть правильным решением.
«Подождите, пока не услышите, что я сделал», – сказал я.
«Я вижу это. Я пыталась рассказать тебе ту историю, в которой ты нуждался, но, возможно, ты в конце концов нашел собственную историю».
Неужели это правда? Я чувствовал, как нити границы переплетаются между собой, запечатывая портал. Я не знал, как передвинуть их, но сосредоточился на них так, как перед этим на птицах. Этот образ не совсем подходил для этого случая, так что я попытался сплести лозы воедино, создавая стену между нами и ними. Я не хотел резать лозы – только отодвинуть некоторые из них в сторону, создав небольшую щель, через которую могли бы вернуться кицены, через которую могли бы проскользнуть Бабуля и Кобб.
– Вы – свет и тьма, – читал Джуно. – Вы – место, в котором встречаются два мира. Переплетение того, что есть и что может быть.
«Спенса летит меж звезд, – сказала Бабуля. – А ты строишь все с нуля. Она – воин, а ты – защитник. Это разные истории».
«Я не могу защитить всех», – сказал я.
«Не можешь, – подтвердила Бабуля. – Каждый несет свою ношу, даже если мы справляемся с нею по-разному».
Я подумал о встрече в сенате, где я потерпел неудачу.
«Я неважно справляюсь со своей ношей».
«Ах, – сказала Бабуля, – ты не одинок в этом».
Это было ненавистно мне. Я хотел сделать это правильно, сделать все правильно. Но возможно, иногда «правильно» невозможно. Я мог лишь сделать лучшее.
Я представил себе лозы и стал прикасаться к ним по очереди, проверяя, какие сдвинутся, а какие держатся крепко. Я смог отодвинуть одну из них в сторону, создав из них самую маленькую часть джунглей, но по ту сторону тоже были лозы, до которых я не мог дотянуться.
Я не мог справиться с этим в одиночку. Мне нужна была помощь.
Я потянулся к старой кицене по ту сторону портала, пытаясь показать ей то, что видел я. Ее разум, похоже, воспринял картину, как будто она тоже хорошо знала это препятствие, будто тысячи раз проходила между этими лозами. Я показал ей те лозы, которые не мог сдвинуть, и почувствовал, как она изучает их.
А потом лозы на той стороне начали двигаться.
Я сосредоточился на тех лозах, которые мог контролировать, ощущая вибрации, крепко удерживая те, которые поддерживали всю конструкцию, и манипулируя теми, которые поддерживали лишь крошечные ее части.
– Вы полностью расслаблены, – читал Джуно.
Я дышал в ритме вибраций. Я не был расслаблен, но я был спокоен. Я пребывал в покое. Я был силой.
И вдруг гладкая поверхность портала треснула и разошлась, и через трещину проковыляла кицена. Мех ее был седым, а кожа – настолько морщинистой, что опускалась на глаза. Она сдвинула ее и посмотрела на нас.
А потом за ней последовала еще дюжина.
