– Я думал, что у вас нет медитации на этот случай, – сказал я.
– Нет. Но последняя медитация, похоже, помогла тебе, хоть и не была конкретной. Это медитация на века. Она предназначена для того, чтобы заострить твой разум и помочь сосредоточиться, чтобы полностью раскрыть твой потенциал. У меня нет ответа для тебя, но ты можешь найти ответ сам.
Хм…
– Так мне продолжать? – спросил Джуно.
Я не видел, чем бы это могло повредить.
– Да, – сказал я.
– Волны океана омывают вас, но не имеют силы унести вас с собой. Вы едины с волнами и едины сами с собой. Вы вечны и непреклонны, как встающее солнце. Ваше сердце бьется в ритме звезд.
Я все еще не был расслаблен – да когда я вообще в последний раз был расслаблен? – но я слышал его, этот ритм, о котором говорил Джуно. Вибрацию звезд. Сердцебиение Вселенной. Я слышал его в тейниксе и в идущем наверху бою. Я чувствовал его и сквозь портал, наполненный силой.
Я почувствовал толчок краем сознания. Это снова был образ Спенсы, затерянной и одинокой. Нет, она не была одна. Погибель была с ней, и М-Бот тоже, хотя я не понимал, как такое могло получиться, ведь корабль М-Бота был разобран Верховенством. Я не мог помочь Спенсе, не мог дотянуться до нее. Я не знал, как сделать что-либо, кроме…
«Позаботься о ней», – сказал я Погибели.
А потом что-то сместилось – и Погибель выдернула нить мыслей Спенсы и передала ее мне, отчетливую и сильную.
Звезды, это была ее память обо мне. Она забывала себя, своих друзей, свою семью, вообще все, но все еще помнила меня. Она беспокоилась обо мне, до глубины души и с яростью, которая была присуща лишь ей одной.
Это сделало меня невероятно счастливым. Более счастливым, чем я мог бы выразить.
Я почувствовал волну согласия со стороны Погибели – да, она позаботится о Спенсе. Но это сопровождалось благодарностью за то, что я есть.
«Спасибо», – сказал я. Я пытался удержать этот клочок воспоминаний, уцепиться за то немногое, что у меня осталось от Спенсы, без уверенности, что я когда-либо увижу ее снова. Но все это ускользнуло вместе с Погибелью обратно в «нигде».
Погибель исчезла, но портал остался. Он пульсировал в собственном ритме, который почему-то казался мне знакомым, как слышанная когда-то мелодия.
– Вы отдаетесь Вселенной, – продолжил Джуно, хотя я упустил часть прочитанного им, – не из-за ее силы, но из-за вашей мудрости. Вы отдаете власть над всем и тем самым делаетесь единым со звездами…
Я чувствовал непроницаемость портала, замо́к, не дающий мне пройти. Я не знал, могу ли я провалиться в него, или проход был закрыт в обе стороны.
Я понял, что не могу открыть портал, потому что у меня нет ключа. Это было подобно впечатлению, позволявшему нам использовать свои силы внутри цитонического ингибитора. Это был какой-то вид цитонической вибрации, способной открыть портал и позволить киценам пройти.
– Джуно, а у вашего народа не сохранилось никаких записей из времен, предшествовавших исчезновению киценских цитоников? Какие-нибудь базы данных или цифровые записи?
– Нет, – сказал Джуно. – Мы многое потеряли, когда нас колонизировали, и утратили еще больше во время Войны Освобождения.
Звезды! Я даже не знал, существовала ли когда-либо такая запись. В конце концов, кицены застряли там. Возможно, они никогда не были полностью способны перемещаться туда и обратно. Я не знал, как войти в портал и выйти из него; и поскольку Аланик не распознала его, она тоже этого не знала. Она даже не могла слышать киценов.
Я чувствовал, как меня настигает ощущение неудачи, ощущение, что у меня никогда не было достаточно того, что можно отдать, никогда не было нужных фрагментов в нужный момент, чтобы действительно помочь дорогим мне людям. Хотя ФМ была права. Иногда это у меня получалось. Но неудачи казались настолько большими, что об успехах легко было забыть.
– Вы полностью расслаблены, – сказал Джуно.
Я пытался расслабиться. Мне не нужно было решать все проблемы в одиночку. Мне следовало обратиться за помощью к окружающим, и хотя ни у кого по эту сторону портала не было нужной мне информации…
«Я хочу помочь вам, – сказал я. – Но я не знаю, как открыть этот портал».
Я почувствовал отчаяние на той стороне. Усталость. Груз столетий, потраченных на наблюдения, удивление, надежду, а потом на потерю надежды и попытки найти ее снова и снова. В моем разуме возникла картинка: морщинистая кицена смотрит, как умирают ее друзья и любимые, зная, что другие сейчас умирают по ту сторону портала и что она никогда больше их не увидит. Случайный проблеск цитоника поблизости: возможно, планету посетил корабль Верховенства. Но они никогда ничего не слышали и не пришли на помощь.
А потом – далекий голос. Женщина, которая всю свою жизнь слушала, наконец услышала их.
И теперь она каким-то образом оказалась в ловушке, странно отделенная от своего тела. Сожаление, ощущение, что протянуть руку помощи – эгоистичный поступок, ведь теперь ее с Коббом постигла та же участь.
– Звезды светят вам – древний свет во тьме, – продолжил читать Джуно. – Тьма расширяется, чтобы поглотить их, но они сияют вечно.
