Йорген, кажется, шевельнулся на мгновение, и мне стало интересно, чувствует ли он мое приближение.
А потом:
«Аланик», – сказал он у меня в сознании.
«Да, – отозвалась я. – Ты можешь устанавливать контакт».
«Это… похоже на связь со слизнями, но другое. Когда Спенса сама устанавливает контакт, это легче».
«Вы со Спенсой разговаривали в последнее время?» Я не знала, может ли она выходить на связь из обратного измерения, как мы переговаривались через него.
«Да, дважды. Оба раза она… ну, появлялась. Но на самом деле ее там не было. Не как при гиперпрыжке».
Эти слова сопровождались печалью. И возможно, тоской.
«Вы со Спенсой близки», – сказала я. К печали присоединилась еще одна эмоция – возможно, смущение. «О! – сказала я. – Вы со Спенсой спариваетесь?»
«Что? А, нет, мы не пара. В смысле – спаривание тут ни при чем. Я имею в виду…»
Я засмеялась, и голос Йоргена исчез из моего сознания. Я подумала, что он ушел намеренно. Хорошо, если так. Он учился даже без моих инструкций. Я обнаружила, что для цитонических сил это наилучший вариант. Их не столько изучали напрямую, сколько испытывали и направляли. Ваш разум интуитивно знал, что делать, если вы просто не стояли у себя на пути и позволяли этому случиться.
Я догнала нескольких человек возле комнаты, заполненной приборными панелями. Йорген и Киммалин стояли в дверях и смотрели, как ФМ изучает их.
– Нашли что-нибудь полезное? – спросила я.
– Возможно, – сказал Йорген. – Ты, случайно, не инженер?
– Нет, всего лишь пилот, – ответила я. Я подошла и посмотрела на кнопки и рычажки, которые изучала ФМ. – У кого-нибудь из вас есть опыт?
– У Тора, – ответила ФМ. – Возможно, он сумел бы объяснить нам, какая кнопка активирует щит, а какая соединяет с цитоническим ингибитором.
– И то и другое было бы очень полезно, – сказала я.
ФМ обернулась и посмотрела на Йоргена.
– Как бы мне ни хотелось расспросить Тора, я не думаю, что тащить его сюда – хорошая идея.
– Мне вот интересно, можем ли мы забрать его сюда так, чтобы никто не заметил, – сказал Йорген. – Если бы один из слизней отнес нас Д.О.М.О.Й…
Значок перевел конец фразы, как набор букв, но я понятия не имела, что они означают на языке людей.
– Что это значит? – спросила я.
Йорген вздохнул:
– Это слово для обозначения места, где мы живем. Но ФМ случайно сделала его командой для слизней возвращать нас на Россыпь.
– Это не было случайностью, – сказала ФМ. – Это был логичный выбор.
– И мы пытаемся научить их переносить нас только в том случае, если сначала мы произносим их имена как команду, – продолжил Йорген. – Но иногда они ошибаются, и, если кто-нибудь говорит что-то вроде: «Я скучаю по Д.О.М.У», его слизень переносит его в инженерный отсек на платформе Прима. Получается неудобно, если человек был перед этим в столовой или еще где-нибудь.
Киммалин вздохнула:
– Но куда больше раздражает, если перед этим собиралась забраться в очищающую капсулу и стоишь в чем мать родила.
– Не то чтобы она об этом знала, – сказала ФМ.
– Благослови звезды этих ошарашенных инженеров, – добавила Киммалин.
– И в результате нам приходится произносить базовые слова по буквам, – сказал Йорген. – А могли бы выбрать для кода какое-нибудь менее распространенное слово.
– Так, значит, вы произносите слово, – уточнила я, – и слизень гиперпрыгает вместе с вами. Удобно.
– Когда получается – это здорово, – сказал Йорген. – Когда не срабатывает – в лучшем случае бесит.
– В худшем это унизительно, – добавила Киммалин.
– Это может угрожать жизни, – настаивал Йорген.
– Эй, – сказала ФМ, – вы с Тором сами сказали, чтобы мы для простоты использовали то же самое слово для тренировки остальных слизней.
– Мы все еще работаем с ними, – произнес Йорген. – У нас было совсем немного времени перед твоим приходом. Но до сих пор они все срабатывают, если сказать Д.О.М.О.Й. Некоторые из них еще переносят нас на пару километров, если сказать им П.Р.Ы.Г.А.Й.
– Это слово я тоже не понимаю, – сказала я. – Видимо, значок не умеет переводить, когда говорят побуквенно.
– Это слово обозначает прыжок в воздух, – сказала ФМ. – И еще оно – вторая часть слова «гиперпрыжок», которое они, к счастью, не воспринимают как команду. У них получается немного лучше, если они выполняют команду, услышав сперва свое имя.
– Наверное, потому, что они лучше отправятся Д.О.М.О.Й, чем прыгать куда-то наугад, – сказала Киммалин. – Как и все мы.
– Это единственные команды, на которые они реагируют? – спросила я; люди свободно раскрывали подробности касательно использования своих гипердвигателей, но я не собиралась им на это указывать.
