Эрланг не имел обратных аргументов. И только добавил:
- У нас лагеря без защиты. Миллионы женщин и детей... Окна-Проходы действуют безостановочно. Их хорошо видно с воздуха. Дельфины и драконы измучены, работают под допингом...
Мартин постарался успокоить обоих:
- Что это вы расплакались? Лия уверена: ничего с ними не случится. Для бестфайров лагеря - запретные зоны. Они их, можно сказать, не замечают. До сих пор никто не знает, в чем дело. А Лия с дядей уверены. И не только они.
Воздух потемнел, пропитался сгущенной серостью. Передовые эскадрильи-шестерки различались глазом. Истребители единственной и последней воздушной армии Земли вступили в бой. Компьютер Юнивера вывел переговорную частоту летчиков на динамик. Экран слежения показывал звено за звеном: "Миги-39", "F-19"... Моменты включения излучателей энтропии фиксировались на табло наблюдения Генерального координатора. Пилоты работали исключительно четко и грамотно. Салтыков смотрел ожившими, горящими глазами, ожидая зверопада над океаном, подобного тому, что обрушился на слюдянский участок Транссиба.
Но ничего такого не происходило. Славень в одиночку расправился с мощнейшей боевой единицей на последнем дыхании! А десяток суперизлучателей, способных разбросать на атомы Эльбрус, стреляли вхолостую. Бестфайры легко обходили самолеты, не нарушая боевого порядка своих шестерок. Сборная морская эскадра, оснащенная обычным земным оружием, была обречена.
Третья волна действовала иначе, чем первые две. Иная цель, иные методы ее достижения... Арсенал разрушения, накопленный Черной планетой, казался неисчерпаемым. Новое оружие бестфайров напоминало деструкторы вещества, установленные на самолетах. Только действовали они не широкополосно, а как бы режущими плоскостями. Шестерки на бреющем полете проходили над кораблями и начинавшими срочное погружение подлодками. Разрезанные произвольно на мелкие части, суда распадались и уходили на дно. Гибель настигла и субмарины, успевшие погрузиться. Вода бухты кипела и пенилась, как в кастрюле, забытой на огне. Дельфины в сопровождении кальмаров тщетно пытались спасти живых моряков. Они попадали под невидимые резаки вместе с обезумевшими людьми: не стало разницы между живым и мертвым веществом.
Настала очередь истребителей и нескольких Юниверов армейского резерва. Сбили их залпом, одновременно.
- И фаэты! - прошептал Салтыков, не веря глазам.
- Нет, - хмуро и спокойно сказал Эрланг, - На Юниверах психокопии. Последний приказ Комитета Пятнадцати относительно участия фаэтов в прямых столкновениях.
Они проводили сожалеющим взглядом последний сверкающий серебром треугольник, вонзившийся острым углом в кипящую воду. Для профессионала-бойца одна такая машина стоила дороже любой армии со всем ее личным составом.
- Все! - подвел итог Денис Исидорович, - Все. Мы безоружны. Можно хватать нас голыми лапами и использовать на закуску. Звездная кара свершилась...
- Ничего не свершилось! - неожиданно раздался из динамиков голос Леды, - Кометы Землю обходят, небо над лагерями беженцев чистое. Вы думаете, что все это по воле их вожаков? Ничуть!
Она следила за битвой из Цитадели: Комитет усилил контроль над ее "заточением".
- Нам помогает неведомая сила? Слышал... Почему же она не остановит Вторжение? - устало спросил Салтыков.
Леда старалась сохранить оптимизм.
- Почему, не знаю. Но думаю, так надо...
- Спасибо, Леда. Конец связи. Уходим! - с невозмутимым лицом приказал Эрланг, - Тут все решено. Курс по большой дуге на Аравию. Надо искать...
Над горящим портом безымянный ас в одиноком "Стелсе" пытался поймать в прицел хоть одну "боевую единицу". Обходящие его бестфайры образовали в небе чистый коридор. Юнивер, сохраняя невидимость, рванулся через него вертикально вверх, захватив попутно в гравикапкан "Стелс" вместе с упорным до героизма летчиком.
- Остался часок. Не больше, - сказал Мартин, уточнив состояние пилота, - За шестьдесят минут они обработают континенты и скроются в земной коре. Выжившим останется посыпать голову пеплосом, наслаждаясь бескрайностью освобожденных пространств.
- А пеплос, это не одежда? - задал вопрос кто-то из оперативного штаба.
- В наши годы нет разницы между пеплом и пеплосом, - помог Мартину Салтыков и обратился к Эрлангу, - Начальник, пора бы канал новостей послушать-посмотреть. Земли-то все равно не видать.
Но вниз все равно никто не смотрел: сплошная серая завеса над сушей мгновенно вызывала тошноту. Канал Геба Уоррена действовал. Журналисты службы новостей, которых Салтыков называл "комсомольцами-добровольцами", работали на всех континентах и ухитрялись вести прямые репортажи. Генеральный координатор, естественно, выбрал передачу с аравийского полуострова. И - угадал!
Участок выжженной пустыни... У самого края обратившегося в стекло песка, - два неподвижных, безжизненно серых туловища!
- Ирий! - закричал Эрланг, - Славень начал, Ирий продолжил! Денис, кто сказал "Всё!"?
Генеральный координатор обвел торжествующим взглядом сотрудников оперативного штаба.
