"Второй план страхов агрессора - предположение о наличии в Системе некоей суперсилы, пока стоящей над обеими сторонами межзвездного конфликта. Непонятно почему, но именно с этим предположением связан выбор солнечной системы в качестве первого объекта экспансии".
"Штаб Черной планеты не высший орган вторжения. Он подчинен кому-то, находящемуся в абсолютной безопасности".
"Следующим актом агрессии будет полное истребление людей, как потенциальных носителей скрытой опасности".
Предложение: наряду с интенсификацией программы "Переход" наладить перемещение людей в океанские глубинные биосферы.
Глава седьмая. Горькие звезды.
Плутон, Марс, Венера... Последние форпосты сдерживания агрессии, лишенные средств защиты и нападения, стали пунктами пассивного наблюдения. Бестфайры интересовались только тремя объектами Системы: обломками галактолета, поясом астероидов и Землей.
Внутри сферы радиусом около ста тысяч астрономических единиц бушевала гравитационная буря. Сорванные с устойчивых стационарных орбит многие тысячи малых, средних и больших тел бороздили Систему с бешеной скоростью во всех направлениях. В Службе борьбы с астероидной опасностью осталось менее трех десятков Юниверов. Служба не справлялась ни с регистрацией, ни с прогностикой. Кометно-астероидная угроза росла с каждым днем; резервы Сферы Оорта гарантировали хаос в небесах минимум на сотню ближайших лет.
"Зонтик безопасности", прикрывающий Землю, терял непроницаемость. То и дело в нем появлялись новые дыры, прорванные пока небольшими снарядами. Приближалось время, когда третья планета окажется в равных условиях с другими. Не на эту ли опасность указывало поведение лианоподов, истолкованное как совет ускорить Переход?
База "Эмме-йа" на Плутоне держала удар за ударом. Пока держала, теряя людей и технику.
Оставшиеся на Марсе немногочисленные колонисты попали под двойную атаку: к камням, летящим из Сферы Оорта, добавились осколки Фаэтона, сорванные с орбит во время разгрома Гео-Армады.
Поселения на Венере, - часть плана Арни по эвакуации землян, - находились в относительной безопасности. Но вид венерианского облачного покрывала делался все ужаснее. Его розовое свечение стало великолепной ареной для шокового спектакля, режиссируемого уже не Венерой, а Гефестом.
Посещение планеты земных утренних зорь и любви убедило Леду: красота мира может быть и ужасной. Под прозрачным куполом венерианского дома-города она не чувствовала себя защищенной от стылого дыхания невидимого отсюда страшного космоса. Сияние болидов расцвечивало облака во все цвета солнечного спектра. Преобладал зеленый. Ало-зеленые сполохи и зарницы за горизонтом и в недосягаемой высоте... Взрывчато распускающиеся зелено-синие бутоны... Кометные хвосты и метеорные иглы в великом множестве... То там, то здесь падали цветные дожди... Все это - над головой.
А под ногами - еще страшнее... Глухие взрывы и непрерывные венеротрясения, извержения больших и малых вулканов, исторгающих из разгоряченных недр планеты нескончаемые реки дымящейся магмы... Выбросы из жерл соперничали по красоте и мощи поражающих факторов с низвержениями неба.
Начальник венерианской колонии, юношеского облика фаэт Олси улыбался.
- Прошу вас... К красоте этого мира надо привыкнуть.
Леда вошла в его рабочий кабинет, больше похожий на лабораторию земного химика или биолога: реторты и баночки с разноцветными жидкостями, что-то похожее на аквариумы с золотыми рыбками....
- Да, - наполовину согласилась с ним Леда, - Красиво. Но неэстетично. Разгул красоты, вызывающий страх.
- Но, согласитесь, - Олси сделал рукой жест-полукруг, - Если эту страшную красоту заключить в рамочку и повесить на стену земной гостиной, рядом с камином, будет эффектно.
Леда согласилась, но опять с оговоркой:
- Только если пейзаж без вашего поселения. Иначе неизбежна пугающая мысль о слабости человека перед силами Вселенной. Ведь мы все убедились: стоит чуть-чуть сдвинуться равновесию космоса - и живое превращается в мертвое...
Крупный болид, пробив облака, прочертил небо с зенита на юг, оставив за собой ярко-алую полосу. Леран, проследив за ним, решил помочь Олси, слегка растерянному от женской атаки на любимую им планету.
- Слабость живого? То есть разума? Скорее, непреодоленное наше несовершенство. С рождения в нас заложено много больше того, что мы используем. Сами слили в один сосуд и красоту и ужас.
