Он откашлялся и продолжил:
- Мы уже поняли: именно в резервациях сокрыта наша надежда. Именно в них спрятан ответ на вопрос: как спасти наш мир. И будет правильно, если Верховный Протекторат посчитает эти семь пунктов жизни, - во взаимосвязи с Программой "Переход", - наиприоритетнейшими. Охватить своим влиянием всю планету, особенно ее пораженные секторы, мы не можем. Нет ни времени, ни людей, ни средств.
Сегодня мы осмотрели текущий момент со стороны всех основных граней. Тайного или явного голосования не предполагается. Как и четких решений с обязательными параграфами. Достигнуто единое понимание - вот главное. А сейчас...
К Бортникову приблизились несколько юношей и девушек, несущих в руках связки отблескивающих западным багрянцем тороидальных конструкций. Внешне они выглядели выкованными из золота и серебра обручами, украшенными драгоценными камнями и тонкими проволочками. Игорь Всеволодович взял один обруч и надел на голову. Получилось подобие диадемы или короны, отбрасывающей цветные блики и лучи.
- Эти аппараты созданы для нас братьями-фаэтами. И с сего дня они станут неотъемлемой частью убранства каждого. Они выполняют три функции. Первая: средство мгновенной телепатической связи. Как общей, так и избирательной. Теперь любые решения будут приниматься нами всеми разом, на основе мыслесогласования. Независимо от местонахождения. Вторая: оружие защиты от внешней опасности. Обруч, - назовем его так, - и предупредит, и поможет, даже невидимым сделает. Третья: знак отличия, принадлежности к Верховному Протекторату. Как обращаться с обручем, вам покажут.
Юноши и девушки прошли меж рядами, вручили каждому по аппарату. Помогли одеть и освоить управление. После чего Бортников, повеселевший от близости завершающего пункта повестки, объявил:
- В заключение, друзья, маленькая процедура. Нам нужен молодой и энергичный руководитель. На должность Протектора Земли. Дело в том...
Договорить ему не дали. Мыслеголосованием, освобожденный от опеки над Комитетом Пятнадцати, Игорь Всеволодович Бортников был избран Протектором. Донельзя огорченный, он попытался протестовать вслух:
- Но... Ведь не для того же я ушел из Комитета! Да у меня же сверхпенсионный возраст!
Доводы Бортникова не нашли понимания. Воспользовавшись замешательством Протектора, рядом с ним встал высокий широкоплечий человек с солидным брюшком. Облаченный в черную рясу до пят, он выглядел весьма колоритно. Уверенный взгляд все понимающих глаз, роскошная черная борода с редкой рыжиной делали его в глазах Леды добрым магом из детского ужастика.
- Ой! - воскликнула она, - Не его ли хотел на место Протектора Игорь Всеволодович?
- А что? Хорош. Вождь по призванию, - отозвался Леран, напрягшись в ожидании.
- Но кто он?
- Православный архиепископ. Я много слышал о нем, но лично не знаком.
Оперный баритон, на раскатистых "о" уходящий в бас, совсем очаровал Леду.
- Рано прощаться, братия! По договоренности и с позволения Протектора ставлю проблему. Свершилась одноактная, взрывная глобализация всеземного пространства. А мы еще не поняли! Большой яркий свет гасит в нетренированных, ослепших глазах пламя малой свечи. Как бы не потерять нам из виду тот почти незримый огонек, что теплится в душах! Чем и озабочен... Как бы не пройти мимо того решения, которое и есть истинно спасительное...
Леда, вся поглощенная видом православной личности и его необычным обращением, не заметила, как Леран стал Эрлангом. Генеральный координатор смотрел на архиепископа как экзаменатор на любимого ученика.
- Общее согласие! - гремел баритон, скатываясь на бас, - Мы отметили глобализацию объединением верхушек церквей и конфессий. Достигли принципиального примирения. Но! - при сохранении прежних различий! Тем самым оставили возможность, - и желание! - возвратиться в тиски альтернативных положений. А ведь от начала пути до цели - длинная дорога. Если не уберем разделяющие преграды, не станем единым целым, - не пройдем и шага, братия! Вектор спасения в том! Начинается он здесь и сейчас. Общее согласие на деле - суть создание единой конфессии, одной единой церкви...
Золотые глаза Эрланга горели огнем возрождающейся из пепла надежды...
Глава вторая. Контрнаступление.
Темна вода Катуни. Река озверело рвет свое тело о камни порогов, окрашивая грязную пену кровью низкого неба.
Человек Алтая - брат Катуни. Существо его издергано, из глаз сочится пенный отсвет. Он забыл об обруче на голове и докладывает Салтыкову голосом:
- Там, за горами, за моей спиной, - центр нашего мира, Гималаи. Внизу впереди - южная Сибирь, опаленная пустыня. Враг выполз из нор в северных отрогах Алтая. Поднялся в воздух и числом в двадцать шестерок устремился на юг. Считаю, что их цель - проникновение в Цитадель.
Он замолчал. Денис Исидорович усмотрел в пристальном тяжелом взгляде оттенок неуверенности.
- Вы правильно решили. Цитадель им не взять, но пытаться они будут. Но как и когда вы сколотили столь мощное ополчение?
