– Это уму непостижимо, но факт. Мистер Мамонтов проживал в отеле «Пенсильвания». Это поблизости. И вдруг пропал. Мистер Уокер несколько раз посылал меня узнать, где он. В отеле сказали, что мистер Мамонтов расплатился и съехал. Больше мне, мистер Пансулидзев, ничего не известно…
Панчулидзев, недоверчиво глядя на Стэнтона, потянулся за кошельком. Однако деньги на этот раз не помогли. Стэнтон продолжал настаивать, что ничего о том, где находится Мамонтов сейчас, он не ведает.
Вернувшись в отель, Панчулидзев снова почувствовал себя в тупике и не знал, что делать дальше, где искать друга. Посоветоваться не с кем. Предчувствия, одно страшнее другого, одолевали его. Мамонтова могли похитить члены тайной ложи. Его могли просто удавить, утопить, застрелить за разглашение тайны масонского ордена…
Впрочем, вполне могло оказаться, что Мамонтов скрылся сам, не дожидаясь, пока окажется в руках врагов. Но где он, неизвестно. Как в такой ситуации не опустить руки и не утратить надежду на встречу?..
В детстве у Панчулидзева пропал любимый щенок. Помесь дворняги и легавой, неказистый и косолапый, но такой милый и забавный, что даже кличка Бонапарт его вовсе не портила. Маленький Георгий привязался к нему и дня прожить врозь не мог.
И вот однажды щенок исчез. Георгий тщетно искал его в саду и в соседней берёзовой роще. Преданный Фрол целый день лазил в камышах у пруда. Дворовые мальчишки всех в деревне расспросили, нет ли где барского любимца. Всё напрасно. Бонапарт как в воду канул.
– А ты, барин, голубчик, помолись, помолись. Авось и отыщется твой косолапый, – посоветовала нянюшка.
Георгий молился небесному покровителю святому Георгию Победоносцу со всем усердием, на которое был способен.
«Да будет воля Твоя…», – он верил искренне, как верят только дети, что щенок найдётся. И надо же, чудо случилось: через месяц исхудавший, ободранный Бонапарт вернулся в имение! Он жалобно скулил, вертел тонким, как у крысы, хвостиком и преданно заглядывал в глаза, словно обещая, что никогда больше не покинет своего хозяина…
«Ах, если бы сейчас молитва могла помочь в поисках Мамонтова!..» – думал Панчулидзев.
Он бы и помолился, но не было уже в нём самом детской веры в чудо. А без неё и молитва бессильна.
Панчулидзев достал из кармана «звёздную метку»: «Ах, если бы она могла помочь отыскать Мамонтова…»
Но метка оставалась только потрёпанным куском кожи с полустёртой синей звездой. Он убрал метку обратно в карман. Пальцы наткнулись на кусочек картона.
Оказалось, это визитная карточка сыскного агентства Пинкертона. Адрес на лицевой стороне. Открытый глаз – на оборотной. Подпись: «Мы никогда не спим».
Только теперь Панчулидзев соотнёс эмблему Пинкертона со Всевидящим Оком иллюминатов и рассказом Несмита о символике масонов на государственных атрибутах Северо-Американских Соединённых Штатов…
«Неужели и Пинкертон масон? Конечно же, масон! Ведь он был дружен с Линкольном, а тот, по словам Несмита, один из посвящённых. Непосвящённые в президенты здесь не попадают…»
Догадка о связи Пинкертона с тайным обществом, как ни странно, обрадовала Панчулидзева. «Если Мамонтова похитили иллюминаты, то кому как не Пинкертону знать об этом, – подумал он. – Если же в пропаже Мамонтова масоны не виновны, тем более стоит обратиться именно к нему, лучшему сыщику Америки, обладающему сетью агентов в каждом Штате!»
Панчулидзев перевернул визитную карточку и ещё раз прочёл адрес филиала агентства в Нью-Йорке. Филиал располагался в нижней части Бродвея на углу одной из авеню.
Где находится это место, Панчулидзев не знал, но помня, что извозчик и до Лондона довезёт, решил нанять экипаж.
Он спустился в холл, но тут же вернулся, подумав, что для поисков сыщикам потребуется портрет Мамонтова.
В чемодане отыскал дагерротип, где друг был запечатлён в уютном кресле, с книгой в руке. С этого дагерротипа начались в Санкт-Петербурге поиски, которые привели Панчулидзева к ячейке в коммерческом банке братьев Елисеевых.
«Словно целая жизнь прошла, – Панчулидзев мысленно обратился к изображению друга. – Послужи-ка теперь, генацвале, и здесь! Помоги быстрее отыскать тебя!»
Он напоследок суеверно взглянул в зеркало и пробормотал: «Credo, quia absurdum…»[120], вышел из номера и закрыл дверь на ключ.
Директором Нью-Йоркского филиала агентства Пинкертона оказался крупный мужчина лет пятидесяти с одутловатым лицом. Его короткие толстые пальцы всё время выстукивали по столу нечто вроде военного марша.
– Мартинсон, – представился он, поправляя слишком яркий для сыщика галстук с заколкой в виде серебряной подковы.
Его костюм разительно отличался от скромного наряда Пинкертона. И эта франтоватость директора не понравилась Панчулидзеву, вызывая недоверие.
– А не могу ли я видеть мистера Пинкертона? – присев на жесткий стул, поинтересовался он. – Не сочтите меня невежливым, мистер Мартинсон, но я бы хотел переговорить лично с вашим начальником. Дело в том, что мы уже знакомы с мистером Пинкертоном…
В подтверждение Панчулидзев протянул визитку, полученную от главы агентства.
