Посланник писал: «Приехав в Вашингтон, я поднял вопрос о колониях со Сьюардом. Я сказал ему о трудностях, которые вторжение американцев могло бы создать между двумя правительствами, о предложениях, которые делались в прошлом о продаже наших колоний, и добавил, что в настоящее время императорское правительство расположено вступить в переговоры, если нам будет сделано такое предложение. Сьюард мне ответил, что этот вопрос следует обсудить и что он переговорил бы о нём с президентом. Наша беседа была строго конфиденциальной. В следующий раз Сьюард сказал мне, что президент, с которым он переговорил, не расположен к сделке, но согласится с ней, если он, Сьюард, сочтет, что это дело было бы выгодным для Соединённых Штатов. Сьюард коснулся некоторых деталей, но не выразил своего окончательного мнения. Он сказал, что не может это сделать, пока не знает мнения своих коллег по кабинету. Я сказал Сьюарду, что предполагаю прозондировать мнение некоторых сенаторов и членов палаты по этому вопросу, но он обязал меня ничего не делать. «Эти переговоры, – сказал он, – должны вестись в строжайшей тайне. Давайте сначала посмотрим, сможем ли мы договориться. После этого настанет время проконсультироваться с Конгрессом». В качестве цены он назвал 5 000 000 долларов, но, поняв, что это не произвело на меня никакого впечатления, добавил: «Мы могли бы дойти даже до 5 500 000 долларов, но не более». Я ответил, что обсудим этот вопрос, когда несколько продвинемся вперёд. Я буду стремиться получить 6 500 000 или, по крайней мере, 6 000 000. Буду продолжать переговоры и надеюсь, что смогу сообщить вашему превосходительству в течение двух недель что-то положительное».
Картину дальнейших событий мне удалось составить из отдельных откровений Стекля, осторожных высказываний посольского секретаря Бодиско – человека кичливого, желающего выглядеть значительным. А также из собственных умозаключений, основанных на анализе бумаг. Вот как всё происходило.
14 марта вопрос был поставлен перед членами кабинета, где Сьюард представил проект договора с Россией о покупке ее американских владений за 7 000 000 долларов золотом. В понедельник, 16 марта 1867 года, президент Джонсон подписал официальные полномочия Сьюарду, и в тот же день состоялись переговоры государственного секретаря со Стеклем, в ходе которых в общих чертах был согласован проект договора о покупке русских владений в Америке.
Стекль проговорился, что всё это дело вершилось в спешке, в американской манере идти напролом.
– Но есть, однако, одна вещь, которую мне, несомненно, поставят в заслугу, – похвастался он. – Я добился семи миллионов, то есть на два миллиона больше того, что намечал наш министр финансов и что вначале предлагал Сьюард…
В тот же день Стекль направил из государственного департамента шифрованную телеграмму Горчакову. Эта телеграмма была послана, как хвастался Стекль, почти за десять тысяч долларов золотом и по просьбе самого Сьюарда, который её и пообещал оплатить.
Как я узнал доподлинно уже от Бодиско, Сьюард впоследствии отказался оплатить представленный счёт. Об этом Стекль, конечно, предпочёл умолчать.
Ответ из Санкт-Петербурга пришёл поздним вечером 17 марта. Мне удалось найти в архиве эту телеграмму. Она гласила: «Император разрешает продажу за 7 миллионов долларов и подписание договора. Его величество рекомендует Вашему вниманию следующие соображения министра финансов. Контракт с Сан-Францисской компанией продлён до 1 января 1868 года. Постарайтесь, чтобы Федеральное правительство приняло вытекающие из этого обязательства. Если это невозможно, необходимо сохранить исключительное право на экспорт льда до 1 января 1868 года для Сан-Францисской компании. Постарайтесь также получить плату в более близкое время и, если возможно, в Лондоне Барингу. Заключайте без согласования. Получение подтвердите телеграфно».
По существу, Стеклю предоставляли полную свободу. Правда, выдвигались некоторые новые условия или, скорее, пожелания, так как ни одно из них не считалось абсолютно обязательным. И Стекль, как выяснилось позднее, не стал их предъявлять американской стороне, не желая портить отношений с партнёрами.
Получив телеграмму, он сразу же отправился к государственному секретарю домой. Была пятница. Сьюард по традиции играл у себя в вист. Однако он тут же оставил игру, когда узнал, что Император даёт согласие на уступку. На предложение Стекля завтра встретиться в департаменте и заключить договор, он отвечал, что не стоит ждать до завтрашнего дня и необходимо заключить договор немедленно. Тут же с удивительной поспешностью были отправлены посыльные за секретарями. Менее чем через два часа в государственном департаменте сошлись Стекль, Сьюард, его секретарь Уильям Хантер, служивший ещё при Адамсе, и секретарь русской миссии Бодиско, а также главный клерк госдепартамента Роберт Чью. К четырём часам утра договор был переписан красивым почерком на французском и английском языках, подписан, скреплен печатями и готов к пересылке Сенату президентом.
