Завтра отправлюсь в Ново-Архангельск и далее, как требует инструкция, в Сан-Франциско. Даст Бог, благополучно доберусь и до Вашингтона. Хотя и понимаю, какие могущественные силы будут противостоять мне там, но обещаю тебе, что сделаю всё, чтобы исполнить нашу юношескую клятву – быть полезными своему Отечеству и не допустить предательства его интересов. Возможно, все мои попытки помешать сделке будут напрасными. Но не попытаться хоть что-то сделать для этого – значит обречь себя на постыдные воспоминания о своей слабости до конца дней…
Уездный Екатеринбург, три года как утративший статус главного горного города Уральского хребта и перешедший в гражданское ведомство, приятно поразил своей чистотой, упорядоченностью и неким европейским характером. На центральных, мощёных и прямых улицах было по-столичному шумно и многолюдно, радовали глаз богатые особняки купцов и золотопромышленников: Рязанова, Блохина, Поклевского-Козелла, Нурова, Ошуркова… Шумел разноголосо рынок на Хлебной площади, посреди которого красовалась недавно построенная в честь освобождения крестьян Александровская часовня. В лучах апрельского солнца блестели золотые луковки доброго десятка церквей, а на горизонте, за окраинными слободами, у самых синих гор, поросших мачтовым сосновым лесом, дымили многочисленные заводские трубы…
Что и сказать, в Екатеринбурге жизнь била ключом – не то что в тихой и сонной губернской Перми.
Однако первое впечатление бывает обманчиво. Это Панчулидзев понял, поговорив со служащим станции Вольных почт на Главном проспекте, где они с Полиной сняли квартиру. Других гостиниц в городе не было. Впрочем, эта, единственная, была недурна: с уютной обстановкой и без клопов. Здесь, по слухам, останавливались амнистированные и возвращающиеся из Сибири декабристы. «Значит, и наш знакомец – Завалишин побывал тут», – подумал Панчулидзев. Он довольно часто вспоминал о встрече с бывшим государственным преступником. Вспоминал с чувством необъяснимой грусти: и на что только потратил свою жизнь этот, в общем-то, одарённый и неглупый человек?..
– Нынче Екатеринбург не тот-с, ваше сиятельство, что при генерале Глинке, – сетовал почтовый служитель. – Их превосходительство, горный начальник, вот уж кто порядок любил! Стро-о-огий! Однако ж и погулять умел на широкую ногу. При нём такие балы устраивали – с девяти вечера до самого утра. Уже и музыканты не выдерживали, падали в обморок… Ан генерал Глинка тут же – курьеров в Златоуст или на Богословский завод! Те на тройках оттуда военные оркестры везут! И снова гуляют, пьют шампанское вёдрами, танцуют кадрили да мазурки, пока ноги держат! На генерала глядючи, и купцы наши, кто побогаче, конечно-с, в такой же азарт вошли, задурили белому свету на диво. Виданное ли дело, чтоб свадьбу дочери Харитонова целую неделю справлять? Весь город пьяным ходил, без просыху… А какая игра была! Столице и не снилось! Миллионы в обыкновенный ералаш за ночь профуговывали! Словом, дикие деньги-с…
– Я бы сказал, дикие люди… – урезонил Панчулидзев.
– Так точно, ваше сиятельство, дикие-с, – служащий поправил пышный галстук, одёрнул сюртучок, скорчил довольную гримасу, словно в зеркало на себя поглядел, и добавил значительно: – Однако же не все дикари-с. Имеются и инженеры, замечу вам, из Санкт-Петербургского университета, и врачи знатные, и учителя. У одного из таковых на квартире еженедельно настоящий музыкальный салон собирается. И мы-с бываем там. Изредка. Должен заметить, что сей салон – настоящий ковчег истинного искусства средь нашего пьяного потопа. Стихи-с читаем, а то и журналы некоторые, заграничные-с…
– У вас газеты свежие имеются? – перебил Панчулидзев.
– Имеются, а как же-с. Курьерами из столицы доставляют… Вот-с, «Слово», последний мартовский нумер, от 23-го дни…
Панчулидзев взял газету и прошёл к себе. В номере он устроился поудобнее в кресле. На первой полосе сразу же наткнулся на статью Александра Андреевича Краевского с шокирующим названием «Аляска продана?».
Краевский писал: «Сегодня, вчера и третьего дня мы передаём и передавали получаемые из Нью-Йорка и Лондона телеграммы о продаже владений России в Северной Америке. Мы и теперь, как и тогда, не можем отнестись к подобному невероятному слуху иначе, как к самой злой шутке над легковерием общества. Российско-Американская компания завоёвывала эту территорию и устраивала на ней поселения с огромным пожертвованием труда и даже крови русских людей. Более полстолетия компания затрачивала свои капиталы на прочное водворение и устройство своих колоний, на содержание флота, распространение христианства и цивилизации в этой далёкой стране. Эти затраты делались для будущего, и только в будущем они могли окупить себя.
