– Если вы в курсе дела, остальных приглашённых угадать нетрудно. Были все, кто уже много лет занимается этим вопросом: великий князь Константин Николаевич, министр финансов Михаил Христофорович Рейтерн, управляющий Морским министерством фон Краббе и наш с вами начальник – князь Горчаков.
– И всё?! – воскликнул я. – Разве не пригласили членов Государственного Совета?
– Боюсь, что их даже не уведомят, когда продажа наших колоний состоится… Никто во дворце не хочет лишнего шума.
– Как же так?! Это ведь не шутка – уступка российских земель…
– Вам, очевидно, не во всех подробностях известна предыстория вопроса, – сказал Остен-Сакен и довольно подробно изложил мне то, чего я и впрямь не знал.
В окончательном виде идея продать Аляску пришла в голову великому князю Константину Николаевичу не где-нибудь, а в Ницце ещё в 1857 году. Он написал тогда об этом князю Александру Михайловичу Горчакову, только что назначенному министром иностранных дел империи, делая основной акцент на неспособности России удержать колонии в условиях нарастающей экспансии Северо-Американских Соединённых Штатов, на убыточность и бесполезность для нас этих заокеанских территорий.
Князь Горчаков первоначально, оказывается, не был сторонником продажи Аляски, но и не мог проигнорировать мнение великого князя. Он доложил о письме по инстанции. Молодой Император совершенно неожиданно для Горчакова отнёсся к предложению брата с интересом и собственноручно начертал на письме: «Эту мысль стоит сообразить».
– Я, знаете ли, лично видел и это письмо, и визу его величества в архиве министерства, – добавил аргументов к своему рассказу Остен-Сакен.
Но я и без всяких доказательств верил ему.
– Министр оказался в сложной ситуации, – продолжал Остен-Сакен. – И хотя его сиятельству пришлось с позиции решительного противника продажи Аляски перейти на позицию закулисного непротивления, но всё же он не сдался так легко, как от него ожидали во дворце. Надобно было не знать характер князя Горчакова, чтобы предположить подобное. К слову, вы ведь совсем недавно служите в министерстве и вряд ли осведомлены, что Горчаков, ещё в бытность свою помощником посланника в Вене, отбрил всемогущего графа Бенкендорфа, отказавшись быть на посылках – заказывать для него обеды и выполнять роль прислуги. Мол, Бенкендорф хотя и граф, но сам в состоянии это сделать и не княжеское занятие – ему прислуживать… Это происшествие немало навредило карьере Горчакова, но он оставил за собой право мыслить самостоятельно, что в полной мере и проявилось при получении упомянутого письма о продаже Аляски. Горчаков, конечно, догадывался, откуда ветер дует. Он знал, что в 54-м и 56-м годах великий князь встречался с некими американцами Сандерсом и Коллинзом, которые являлись агентами Штатов и посулили его светлости какие-то молочные реки с кисельными берегами, лишь бы добиться от него поддержки. Понимая, что сделка России чрезвычайно невыгодна, Горчаков стал маневрировать и попытался затянуть практическое осуществление идеи. Он призвал в союзники уважаемого Государем адмирала Врангеля. Врангель был в ту пору управляющим Морским министерством и знал истинное положение дел в колониях, где с 1830 по 1835 год служил правителем. Врангель по просьбе Горчакова подготовил для Государя пояснительную записку, на основании которой наш министр предложил не спешить с продажей земель, а предпринять дипломатический демарш и через господина Стекля получше разузнать о позиции самих Северо-Американских Соединённых Штатов. Император с доводами Горчакова согласился, и дело отложилось почти на девять лет. Однако и Константин Николаевич тоже не хотел уступать. Все эти годы он сам и его помощники Рейтерн и Крабе, а также господин Стекль бомбардировали Государя и князя Горчакова письмами, убеждая вернуться к обсуждению судьбы американских колоний.
– И чем же они объясняют свою настойчивость?
– О, целым рядом причин. Я хорошо осведомлён об этом, так как два недавних письма от господ Краббе и Рейтерна на имя министра прошли через мои руки. Конечно, и тот и другой говорят о несостоятельности Российско-Американской компании, которая якобы за семьдесят лет своего существования не смогла добиться ничего: ни прочного водворения на американских землях, ни даже существенных доходов для своих акционеров. Нажим делается на то, что Северо-Американские Штаты всё равно отберут у нас эти земли, что ссориться и тем более воевать за эту никому не нужную территорию с ныне дружественной страной нам не стоит. И самое основное – продажа Аляски позволит решить все финансовые проблемы империи: пополнить бюджет, получить кредиты от западных банкиров размером в сорок пять миллионов рублей и отложить платежи по уже имеющимся долгам, и в первую очередь Ротшильдам, кои ставят главным условием отсрочки нашу сговорчивость по известному вопросу…
– Но ведь всё вовсе не так? – спросил я с надеждой.
