«Точно подметил Карамзин: история злопамятнее народа», – подумал Панчулидзев и спросил:
– Скажи-ка, братец, а кто нынче командиром в Аяне?
– После Кашеварова был какое-то время прапорщик Орлов Димитрий, Иванов сын. Энтот – старичок уже, из тех, кто Аян когда-то строил, да так и остался. Ещё были какие-то командиры. Но такие неприметные, безликие. Запамятовал, как звать-величать. В позапрошлом же году командира последнего вовсе отозвали в Якутск. И вроде как без начальства порт остался…
– Так не бывает, чтоб совсем без начальника.
– Верно, была бы шея, а хомут найдётся…
На следующее утро двинулись вниз по ущелью вдоль быстрой и мутной речки, чьё название Аянка само уже говорило, что цель путешествия близка.
Ущелье, по мере их продвижения на юго-восток, постепенно превратилось в широкий распадок между двумя отрогами хребта. Пихты и ели на его склонах сменились соснами и берёзами. По берегам реки буйно цвели луговые травы. Снова путников и лошадей стали одолевать комары и мошка.
Наконец, после очередного поворота реки, открылась Аянская бухта.
Она была небольшой, защищенной с трёх сторон отвесными горами. Море в бухте было ярко-синим и сверкало на солнце серебристой чешуёй прибоя.
На открытом рейде покачивался на волнах небольшой пароходик с высокой трубой чёрного цвета. В бинокль Панчулидзев смог прочесть название на его борту – «Баранов».
«Успели…» – обрадовался он.
Само поселение, а точнее сказать, фактория Российско-Американской компании, было расположено по краю бухты и оказалось весьма небольшим – не более полутора десятков домов и несколько пакгаузов. Все строения были низкими и выглядели заброшенными. Сразу выделялись только деревянная церковь с зеленым куполом и блестящим позолоченным крестом да стоящий подальше от берега большой дом с мезонином.
«Должно быть, это и есть резиденция командира порта…»
– Нам туда, господа, – подтверждая догадку Панчулидзева, указал на дом Малышев.
Они въехали в Аян. У церкви Малышев сдернул с головы мохнатую папаху и широко перекрестился. Панчулидзев последовал его примеру.
На пороге командирского дома стоял мужчина в летах. Он был круглолиц, с жиденькими седыми кудряшками на выпуклом лбу, но чрезвычайно узок в плечах и пузат. На его лице застыла приторно-вежливая улыбка человека, привыкшего быть рядом с высокими чинами и постоянно подлаживаться под них. О чиновничьем прошлом говорил изрядно поношенный форменный сюртук, сидевший на нём, как влитой, несмотря на несуразную фигуру.
По выработанной годами службы привычке он представился первым:
– Филиппеус Александр Фёдорович. В недавнем прошлом советник губернатора Камчатки, ныне – купец первой гильдии. К вашим услугам, господа.
Панчулидзев назвал себя и Радзинскую, пояснил, что прибыли в Аян они затем, чтобы плыть в Ситху.
Филиппеус выслушал его с превеликим вниманием:
– Теперь за главного в Аяне пребываю я, – сообщил он. – Главное правление Российско-Американской компании ещё в шестьдесят пятом году постановило: аянскую контору перевести в Якутск, а Якутское и Амурское комиссионерства упразднить. Начальнику же порта присвоить титул правителя Якутской конторы. Жить ему приказано в Якутске, а в Аяне быть только в течение навигации. В этом году командир порта вовсе не приехал по непонятным мне причинам…
«Зато для меня всё понятно, – подумал Панчулидзев. – Вне всякого сомнения, это напрямую связано с продажей Аляски и свёртыванием деятельности самой Российско-Американской компании».
– Поскольку же я перед компанией обязался снабжать этот край всем необходимым в обмен на право скупать и вывозить пушнину, мне, выходит, и отвечать за всё приходится, – не то пожаловался, не то похвастался Филеппиус. – Хорошо хоть полицмейстером Василия Ивановича Головина назначили. Вам, господа, надобно отметиться у него нынче же. Порядок есть порядок, на границе империи живём-с… Впрочем, Головин будет ужинать у меня нынче, тогда и представитесь.
– Но как же порядок? – не удержался от улыбки Панчулидзев.
– Мы, ваше сиятельство, живём здесь запросто, по-свойски. Можно будет и на дому отрекомендоваться… Как говорится, милости прошу к нашему шалашу, – он с полупоклоном широко распахнул дверь дома, пропуская вперёд себя Полину и Панчулидзева. – Вас устроят комнаты на втором этаже? Я сейчас распоряжусь, чтобы их подготовили. И ещё, ужин внизу в столовой, в восемнадцать нуль нуль. Прошу ваши сиятельства не опаздывать. Извините, привычка к точным цифрам… Кстати, будет и капитан парохода, следующего на Ситху: господин Аксёнов. Премилый человек.
За ужином пили очень много вина, все начиная с хозяина. За столом собрался весь цвет местного общества: Филеппиус и местный доктор Франк с супругами, сотник якутского казачьего полка, он же и полицмейстер Головин, и настоятель местной церкви отец Гавриил. Из гостей – Панчулидзев, Полина и капитан Сергей Илларионович Аксёнов.
