– Pardon! Простите моё невежество, мадемуазель, но я не понимаю таких людей, как господин Тургенев. Как можно ратовать за мужика из французского далека, не отпустив при этом на волю ни одного из своих крепостных? Все его романы – это фантазии уставшего преждевременно человека…
Полина не хотела сдаваться:
– Если вам так не по нраву Тургенев, то почему вы молчите о Чернышевском? Уж он-то точно выразитель самых современных настроений и идей! Я помню, мы спорили о нём в Санкт-Петербурге, в день нашего знакомства… Vous ne comprenez pas![82] Его книга перевернёт многие умы и приведёт Россию к новой жизни!
– Лучше скажите, к новой смуте, к крушению всех устоев государственности, брака и морали… – устало отбивался Панчулидзев. Споры с Полиной всегда утомляли его.
Несмит, с интересом следивший за их спором, встрепенулся:
– Друзья, смотрите, вот и форт Росс!
На холме показались бревенчатые стены старого форта.
Панчулидзев и Полина умолкли. Подножие холма было обильно усыпано белыми костями.
– Останки быков… – пояснил Несмит. – Зутер использовал форт как загон для скота… Ну, а когда его империя пала, погибли и быки…
Почерневшие ворота форта были распахнуты настежь. Повозка остановилась посреди двора. Панчулидзев огляделся. Церковь с покосившимся крестом, наглухо забиты двери. Остальные строения зияли пустыми проёмами дверей и окон. Двор взрыт копытами и в лепёшках помёта.
Панчулидзев, оставив спутников, направился в дом коменданта – двухэтажный и ещё крепкий на вид. Осторожно ступая по прогнившим половицам, прошёл несколько смежных комнат. Везде – запустение, грязь. Остановился, прислушался. Во всём доме тишина, как на погосте. Только монотонно хлопала висящая на одной петле ставня. Жизнь, казалось, совсем ушла из этих мест. «А ведь здесь жили великие люди: Иван Кусков, Александр Ротчев… Здесь бывали и Кирилл Хлебников, и Дмитрий Завалишин, и Фердинанд Врангель… Сюда приходили союзные России индейские вожди и соседи – испанцы… Всё, что было когда-то достойным и важным, стало прахом, отдано на поруганье…»
С тяжёлым сердцем вышел Панчулидзев во двор и услышал заливистый смех Полины. Несмит, улыбаясь, что-то рассказывал ей. «Неужели она может смеяться в таком месте?» – на душе его стало ещё горше.
Он подошёл и сдержанно попросил:
– Мистер Несмит, давайте поскорее уедем отсюда. Не могу долго быть на пепелище…
Полина вдруг поддержала его:
– Да-да, tant mieux[83]. Здесь вовсе не то, что я ожидала увидеть…
Бенземан, который молчал всю дорогу, сказал, как отрезал:
– История вне музеума всегда кажется неприглядной, мадемуазель…
– Наши потомки когда-нибудь вспомнят и о форте Росс, и о людях, живших здесь, – пообещал Несмит.
…Обратно ехали молча.
– Смотрите, всадники! – вскрикнула Полина.
Слева на холме показалось трое всадников. Они остановились, наблюдая за повозкой.
– Это индейцы? Они хотят напасть на нас? – в голосе Полины чувствовался живой интерес.
Панчулидзев, напротив, напрягся, крепче сжал ружьё.
Несмит успокоил:
– Не тревожьтесь, мисс. Это – индейцы помо. Им не свойственна воинственность и, в отличие от индейцев прерий, они сами не нападают…
Всадники и впрямь, потоптавшись на месте, пустили коней в галоп и вскоре скрылись из глаз.
Это обстоятельство всё же порадовало Несмита. Глядя вслед всадникам, он сказал с заметным облегчением:
– О, кей! Всякая неслучившаяся встреча в наших краях лучше встречи нежеланной… Кстати, мисс, однажды помо отличились. Началось всё с того, что форт Росс несколько раз посещал вождь помо по имени Солано. Он влюбился в жену коменданта Елену Ротчеву, решил похитить её. Сделать это в форте было ему не по силам. Елена как-то уговорила своего мужа подняться на гору, которую индейцы зовут Майякмас. На обратном пути и произошёл случай, грозивший превратиться в настоящую трагедию… Солано узнал об экспедиции на гору и со своими воинами устроил засаду у подножия. Когда русские спустились с вершины, атаковал и после короткого боя захватил в плен. Елену Солано решил взять себе в жены, а остальных пленников казнить у столба пыток. Так оно и случилось бы. Однако помог счастливый случай. На следующий день к лагерю Солано прискакал отряд испанских кавалеристов во главе с генералом Валлейо. Они окружили индейцев и потребовали немедленного освобождения русских. Солано испугался и тут же отпустил пленников.
Полина восхитилась:
– Какая чудесная история! Она достойна пера романиста! Может быть, вы, князь, возьмётесь и напишете об этом? У вас, как мне помнится, были литературные опыты…
Панчулидзеву показалось неуместным напоминание о давешних его литературных упражнениях. Он буркнул нечто невразумительное и стал неотрывно смотреть на океан, открывшийся взору, как только дорога снова взбежала на холм. Солнце медленно входило в воду.
