Письмо было написано на бланке Российско-Американской компании. Адресовалось оно князю Максутову и гласило следующее: «До сведения Главного правления нашей компании дошли слухи, что Американская телеграфная компания открыла в наших владениях около горы Святого Ильи золото в столь огромном количестве, что даже находят самородки ценностью в четыре – пять тысяч долларов. Не имея возможности судить, в какой степени достоверны эти слухи, но полагая, что они должны иметь основание, Главное правление обращает на них Ваше внимание и покорнейше просит исследовать их и в нужном случае принять сообразно обстоятельствам все зависящие от Вас меры к охранению приисков, извлечению из этого открытия возможной пользы для Российско-Американской компании…»
– Откуда у вас это письмо, мистер Несмит? – в упор спросил Панчулидзев. – Это похоже на шпионаж!
– Увы, князь, ваши предположения не верны. Я не крал этот документ. Мне его по доброй воле и в знак дружеского расположения передал князь Максутов.
– Князь Максутов, мне кажется, превысил свои полномочия…
Несмит обезоруживающе улыбнулся:
– Почему вы видите вокруг себя только врагов, князь? Американцы – не враги русским. И если Аляска стала нашей, значит, так распорядилась история. А история развивается по своим законам. Люди не всегда могут влиять на её ход. Обратите внимание, это письмо только подтверждает мои давешние слова о своевременности продажи Аляски.
– Я полагаю, что наличие золота, напротив, должно было удержать Государя от уступки колоний…
– Согласен с вами, но при одном условии. Когда бы у России хватило сил защитить все эти богатства или, по крайней мере, удержать сведения об их наличии в тайне. Поверьте, то, что на Аляске есть золото, – это давно секрет Полишинеля. Все, кому надо было об этом знать, давно узнали. Задача князя Максутова, о которой говорится в этом письме, теперь долг нашей администрации. Очень важно, чтобы сведения об аляскинском золоте не стали известны многим. Иначе Аляску захлестнёт «золотая лихорадка», такая, как в Калифорнии в сорок восьмом. Эта болезнь неизлечимая и страшная, сметающая всё живое на своём пути. Достаточно вспомнить историю с вашим фортом Росс и с его последним хозяином Иоганном-Августом Зутером…
– Ах, Джон, расскажите! Это так интересно, – с придыханием попросила Полина.
– В другой раз, мисс, обязательно расскажу, – заверил Несмит. – История Росса – это целый роман.
– О, форт Росс! – Полина мечтательно закатила глаза. – Как бы я хотела хоть однажды побывать там!
Панчулидзев, возмущённый её кокетством, крякнул, но против самого желания своей ветреной спутницы ничего не имел.
Оставив судно в заливе Бодего, отправились в форт Росс. Шкипер Бенземан, прежде неоднократно бывавший в русской крепости, вызвался проводить их. К тому же он много слышал об истории форта от своего отца Христофора Мартыновича, в прошлом тоже шкипера и знатока всего Тихоокеанского побережья.
Ради этого путешествия Бенземан даже пренебрёг своим правилом – не покидать борта парохода без особой надобности. Возможно, старый морской волк хотел реабилитироваться перед Несмитом за досадное происшествие у Ванкувера.
Они сошли с «Константина» на берег. В прибрежном ранчо с трудом раздобыли пару лошадей и повозку. Бандитского вида неразговорчивый извозчик остервенело стегнул лошадей, и повозка покатила.
Глядя в могучую спину угрюмого ковбоя, Панчулидзев уже безо всякой усмешки подумал, что Несмит вовсе не зря повесил на бок кобуру с длинноствольным револьвером системы Кольта, а ему самому всучил нарезное ружьё и патронташ. Без оружия здесь и впрямь небезопасно.
Ехали по заброшенным полям, заросшим сорной травой. Со стороны океана дул свежий ветер, напоминая, что и в знойную Калифорнию пришла зима. Но начало декабря здесь было не похоже на русскую зиму. Солнце припекало, зеленела трава, распустилась листва на редких деревьях, напоминающих вязы.
Панчулидзев, сжимая ствол ружья, во все глаза смотрел вокруг, вдыхая особый воздух этих мест, в котором сплелись солёный запах прибоя и терпкий – степных трав. Места эти живо описал Завалишин в заметках о Калифорнии в прошлогоднем номере «Русского вестника». Именно такими представлял их себе Панчулидзев. И вот теперь он здесь! Сердце его переполняло ощущение причастности к истории великих открытий и замечательных деяний его соотечественников. Ему хотелось поделиться этими чувствами с Полиной, но она была занята другим – внимала Джону Несмиту.
