– Конечно, условия договора по продаже колоний могли бы быть более выгодными для нас, – осторожно согласился Остен-Сакен. – Даже Китай, потерпевший поражение в опиумной войне, сумел выторговать себе у победителей больше преференций, нежели мы в этом соглашении. Но дипломатия – искусство запутанное и неоднозначное. Сразу трудно бывает определить, кому и насколько тот или иной договор будет выгоден.
– Прошу простить резкость моих суждений, барон, но продажа Аляски похожа на откровенное предательство российских государственных интересов!
– Князь, вы просто не в курсе того, что нынче составляет государственный интерес.
Панчулидзев растерялся:
– Не понимаю вас, барон.
Остен-Сакен подошёл к большому напольному глобусу в углу гостиной и пригласил Панчулидзева подойти.
– Недавно мне стало известно одно важное обстоятельство. Оно заставляет иначе посмотреть на упоминаемую сделку, – Остен-Сакен крутанул глобус. – Вы, должно быть, не знаете, князь, но четыре года назад Россия отправляла две мощные эскадры под началом адмиралов Лесовского и Попова для крейсирования у берегов Америки.
– Отчего же не знаю, – слегка обиделся Панчулидзев. – Конечно, у нас нет доступа к дипломатическим тайнам, но газеты-то мы читаем…
Остен-Сакен кивнул и острым, отполированным ногтем указал на Калифорнию, а затем на восточное побережье Америки:
– Так вот, совершив бросок через Тихий и Атлантический океаны, наши эскадры прибыли в Нью-Йорк и Сан-Франциско. Они пробыли у американских берегов до конца Гражданской войны, оказав тем самым Северо-Американским Соединённым Штатам важную помощь в борьбе с южанами.
– Но они ведь не участвовали в баталиях…
– Да, но их присутствие помогло снизить активность флотов Англии и Франции, которые поддерживали конфедератов.
– Но при чём здесь продажа Аляски, Константин Романович? – Панчулидзев никак не мог понять, куда клонит поверенный.
– Знающие люди утверждают, что между Государем Императором и Линкольном было секретное соглашение. Оно обязывало Штаты оплатить наши затраты, понесённые при посылке эскадр. После гибели Линкольна президент Джонсон отказался рассчитываться за оказанную помощь напрямую. Дескать, это противоречит американским законам. Тогда и была придумана передача Аляски. Заплатить деньги за приобретение новых земель не запрещает никакая конституция…
– И всё-таки, никак не возьму в толк, как связано одно с другим?
Остен-Сакен чуть заметно улыбнулся:
– Всё очень просто, князь. Почти год курсировали наши корабли у берегов США. Во сколько обошлось это императорской казне? По сведениям нашего Морского министерства, пребывание у берегов Америки сорокачетырёхпушечного фрегата стоило казне около трёхсот пятидесяти восьми тысяч рублей. Всего в обеих эскадрах числилось двенадцать кораблей. Более половины имели меньшее количество пушек и меньшее число экипажа. Сложим все цифры. Получается, что на содержание эскадр нами потрачено около четырех миллионов рублей. Однако были и другие расходы. Так, в бухте Сан-Франциско, наскочив на камни, погиб фрегат «Новик». Кроме того, во время атлантического перехода погибли тринадцать моряков. Десятки болели цингой и длительное время лечились. К тому же после океанского перехода многие суда требовали серьёзного ремонта. Таким образом и складывается сумма, равная семи миллионам. Насколько мне известно, именно столько и обещают заплатить Штаты за Аляску…
– Неужели всё именно так и обстоит? – недоверчиво пробормотал Панчулидзев.
– Не могу утверждать с полной уверенностью, но вполне возможно, что именно так, – Остен-Сакен снова крутанул глобус. – Проблема даже не в том, за что должна получить Россия американские миллионы, а в другом – получит ли она их в принципе.
– Разве может быть и такой вариант?
– Вполне. Штаты нынче подобны игроку на бирже и живут в кредит. Внешние и внутренние долги их правительства давно перевалили за сто миллионов. Всем известно, что свободных средств у Вашингтона нет и американская государственная казна пуста.
Панчулидзев запутался ещё больше:
– Для чего тогда нам было продавать Аляску государству, не способному за неё заплатить?
Остен-Сакен оставил этот вопрос без ответа и пригласил Панчулидзева пройти в свой кабинет. Открыл массивный сейф. Извлёк записную книжку в таком знакомом Панчулидзеву переплёте:
– Вижу, вы знаете, что это. Может быть, её содержимое что-то для вас прояснит…
…Главный правитель наших колоний, капитан первого ранга Дмитрий Петрович Максутов, княжеский род коего берёт начало от татарского мурзы Максюты, встретил меня неласково и даже сурово.
Мы были прежде незнакомы. И поначалу я не понял причины такого недоброжелательства. После первых его фраз всё прояснилось. Максутов знал о продаже Аляски американцам, как выяснилось, куда больше меня самого.
Бешено вращая глазами, отчего он ещё более стал похож на своих кочевых предков, Максутов излил на меня свой праведный гнев, как на первого представителя отечественной дипломатии, попавшегося ему под руку.
