1834 год. Из Гавра в Нью-Йорк отплывает американский пароход. В числе отчаянных неудачников, один из сотен, – Иоганн Август Сутер, тридцатиоднолетний уроженец Рюненберга под Базелем; ему не терпится поскорее очутиться за океаном, подальше от европейской юстиции; этот банкрот, вор, поддельщик векселей просто бросил жену с тремя детьми на произвол судьбы, на фальшивые документы раздобыл в Париже немного денег и отправился навстречу новой жизни. 7 июля он сходит в Нью-Йорке на берег и в течение двух лет чем только не занимается – то он упаковщик, то дрогист, то дантист, то торговец лекарствами, то содержатель таверны. Наконец, более или менее обустроившись, он открывает гостиницу, потом продает ее и, следуя магическому зову эпохи, переезжает в Миссури. Там он крестьянствует, за короткое время приобретает небольшую ферму, казалось бы, живи – не тужи. Только вот мимо его дома все время снует народ: торговцы пушниной, охотники, авантюристы и солдаты. Идут они кто с запада, кто на запад, и это слово, «запад», мало-помалу приобретает магическое звучание. Сначала, как известно, тянутся степи, степи с гигантскими стадами бизонов, по многу дней, по многу недель ни души вокруг, лишь изредка промчится отряд краснокожих, потом горы, высокие, нехоженые, а уж потом, наконец, та другая земля, о которой никто ничего в точности не знает и сказочное богатство которой у всех на устах, – Калифорния, пока не исследованная. Страна с молочными реками в кисельных берегах, бери – не хочу, однако ж путь туда далек, бесконечно далек и опасен.
Но Иоганн Август Сутер по натуре авантюрист, страсть к приключениям у него в крови, не улыбается ему сидеть на месте да возделывать землицу. И в один прекрасный день 1837 года он продает все имущество, снаряжает экспедицию, закупает повозки, лошадей, скот и выступает из форта Индепенденс в неведомое.
1838 год. Двое офицеров, пятеро миссионеров, три женщины едут на запряженных волами повозках в бесконечное безлюдье. Через необозримые степи, потом через горы, к Тихому океану. Три месяца продолжается путешествие, и в конце октября они прибывают в форт Ванкувер. Оба офицера покинули Сутера ранее, миссионеры дальше не пойдут, все три женщины умерли в дороге – не вынесли лишений.
Сутер один, тщетно его пытаются удержать в Ванкувере, предлагая работу, – он от всего отказывается, его манит магическое слово «Калифорния». На убогом паруснике он отправляется по Тихому океану сначала на Сандвичевы острова 2 и, с бесконечными трудностями пройдя мимо берегов Аляски, оказывается в затерянном месте под названием Сан-Франциско. Это не нынешний город, который после землетрясения удвоил скорость роста и увеличил население до миллионов, – нет, всего лишь жалкая рыбацкая деревушка, получившая название по миссии францисканцев, даже не столица той неведомой мексиканской провинции Калифорния, что заброшенная, бесполезная лежит без призора и ухода в самой плодородной зоне нового континента.
Испанская безалаберность, усугубленная отсутствием какого бы то ни было авторитета, бунты, нехватка рабочего скота и людей, нехватка решительной энергии. Взяв напрокат лошадь, Сутер спускается в плодородную долину Сакраменто; ему достаточно одного дня, чтобы увидеть: здесь довольно места не только для фермы, для большого хозяйства, но и для целого царства. На другой день он едет в Монтерей, убогую столицу, представляется губернатору Альварадо, излагает ему свой план сделать эту землю плодоносной. С островов он привез канаков, намереваясь и впредь регулярно доставлять оттуда этих прилежных и работящих цветных, и готов строить поселения и основать небольшую колонию, Новую Гельвецию.
«Почему Новую Гельвецию?» – спрашивает губернатор.
«Я швейцарец и республиканец», – отвечает Сутер.
«Ладно, делайте что хотите. Даю вам концессию на десять лет».
Как видно, дела там делаются быстро. В тысячах миль от всякой цивилизации энергия одного человека имеет иную цену, нежели до́ма.
1839 год. Вдоль берега Сакраменто медленно ползет караван. Впереди Сутер верхом на коне, с ружьем на плече, за ним двое-трое европейцев, потом сто пятьдесят канаков в коротких рубахах, затем тридцать воловьих упряжек с провизией, семенами и боеприпасами, пятьдесят лошадей, семьдесят пять мулов, коровы и овцы, а дальше небольшой арьергард – вот и вся армия, что намерена завоевать Новую Гельвецию.
Перед ними катится гигантский огненный вал. Они поджигают леса, ведь так удобнее, чем корчевать. И как только исполинский пожар проносится по земле, прямо на дымящейся гари они принимаются за работу. Строят склады, роют колодцы, засевают землю, не требующую плуга, сооружают загоны для бесконечных стад; мало-помалу из окрестностей стекается пополнение, обитатели брошенных миссий.
