С невероятной энергией Сайрус У. Филд берется за работу. Устанавливает контакт со всеми специалистами, добивается льгот у правительств, ведет в обеих частях света кампанию по сбору необходимых средств, и столь велика напористость этого совершенно безвестного человека, столь страстно-зажигательна его внутренняя убежденность, столь огромна вера в электричество как новую чудо-силу, что в Англии за считаные дни собран по подписке основной капитал в размере трехсот пятидесяти тысяч фунтов. Достаточно созвать в Ливерпуле, Манчестере и Лондоне богатейших коммерсантов, чтобы основать «Telegraph Construction and Maintenance Company»[10], – и деньги текут рекой. Значатся среди подписчиков и имена Теккерея и леди Байрон, которые, не преследуя никакой побочной практической цели, лишь из чистого энтузиазма хотят поддержать проект; и то, что в ответ на один-единственный призыв люди сразу à fonds perdu[11] предоставляют на совершенно фантастическое предприятие столь огромную сумму, как нельзя более наглядно демонстрирует безраздельное доверие ко всей новой технике и механизмам, воодушевлявшее Англию в эпоху Стефенсона, Брюнела 5 и других великих инженеров.
Ведь, пожалуй, более или менее точно можно подсчитать лишь приблизительные расходы на прокладку кабеля. Собственно техническое осуществление сопоставить не с чем. Замыслов и планов подобного размаха девятнадцатый век еще не знал. Разве преодоление целого океана сравнимо с прокладкой кабеля через узкую водную полоску меж Дувром и Кале? В тот раз с открытой палубы обыкновенного колесного парохода опустили на дно кабель, который спокойно разматывался с бобины, словно якорь с лебедки, на расстоянии всего-навсего тридцати-сорока миль. Прокладывая кабель через пролив, можно было спокойно, без спешки дождаться самого погожего дня, глубина пролива в точности известна, постоянно был виден тот или другой берег, а значит, любые опасные случайности исключались; один день – и связь благополучно установлена. Но переход через океан займет минимум три недели при безостановочном ходе, и бобину с кабелем, который будет стократ длиннее и стократ тяжелее, никак нельзя оставлять на открытой палубе, подвергая воздействию капризов погоды. Вдобавок ни одно из имеющихся судов не располагает достаточно вместительным трюмом, чтобы принять такой гигантский кокон железа, меди и гуттаперчи, ни одно не выдержит тяжести такого груза. Требуется по меньшей мере два судна, а этим двум главным судам необходимы корабли сопровождения, чтобы не отклониться от проложенного кратчайшего маршрута и в случае чего получить помощь. Правда, английское правительство предоставляет для этой цели «Агамемнона», один из крупнейших своих военных кораблей, флагман флота, сражавшегося при Севастополе, а американское правительство – «Ниагару», фрегат водоизмещением пять тысяч тонн (в ту пору самый большой). Но сначала оба корабля надлежит перестроить, чтобы на каждом можно было разместить половину бесконечной нитки, которая свяжет два континента. Впрочем, главной проблемой остается сам кабель. К этой гигантской пуповине, что свяжет две части света, предъявлены немыслимые требования. Ведь кабель должен быть прочным на разрыв, как стальной трос, и в то же время обладать эластичностью, чтобы его было легко прокладывать. Ему необходимо выдерживать любое давление, любую нагрузку и притом разматываться плавно, как шелковая нить. Он должен быть массивным, но не слишком толстым; с одной стороны, крепким, с другой же – настолько чувствительным, чтобы передать едва уловимую электрическую волну за две тысячи миль. Малейшая трещинка, малейшая неровность в каком-нибудь месте исполинского кабеля способна нарушить передачу на этом четырнадцатидневном пути.
Но дерзкое решение принято! Фабрики теперь работают круглые сутки, демоническая воля одного-единственного человека раскручивает все колеса. На изготовление кабеля уходят целые рудники железа и меди, целые леса каучуковых деревьев истекают соком, чтобы создать гуттаперчевую оболочку невероятной длины. И что может свидетельствовать об исполинских масштабах предприятия нагляднее факта, что сплетен этот кабель из трехсот шестидесяти семи тысяч миль проводов, иначе говоря, ими можно тринадцать раз обвить всю планету или по прямой линии соединить Землю с Луной. Со времен строительства Вавилонской башни человечество не затевало более грандиозного технического проекта.
