С побледневшими лицами акционеры в Лондоне, уже зная о неудаче, ждут возращения своего лидера и искусителя – Сайруса У. Филда. Половина акционерного капитала истрачена в этих двух попытках, причем попусту, ведь ничего не доказано, ничего не достигнуто; вполне понятно, что теперь большинство говорит: «Довольно! Хватит!» Председатель рекомендует спасти то, что еще можно спасти. Надо, мол, снять с судов остатки неиспользованного кабеля и продать, в крайнем случае с убытком, а затем окончательно поставить точку под разорительным проектом покорения океана. Вице-председатель поддерживает его позицию и подает в отставку, показывая тем самым, что более не желает иметь касательства к этому абсурдному предприятию. Однако упорство и вера в успех Сайруса У. Филда остаются непоколебимы. Рано ставить точку, заявил он. Кабель блестяще выдержал испытание, и его хватит, чтобы возобновить попытку, флот собран, команды наняты. И как раз необычное ненастье последнего плавания позволяет теперь надеяться на тихий погожий период. Мужество и еще раз мужество! Именно сейчас есть шанс, дерзать так дерзать.
Все более неуверенно акционеры смотрят друг на друга: доверить ли остатки вложенного капитала этому безумцу? Но поскольку сильная воля в конце концов всегда увлекает нерешительных за собой, Сайрус У. Филд добивается новой экспедиции. 17 июля 1858 года, через пять недель после второй неудачи, флот в третий раз покидает английскую гавань.
И теперь опять-таки подтверждается давняя истина, что главные дела вершатся скрытно. На сей раз отплытие проходит совершенно незаметно; ни тебе лодок, ни тебе яхт, приветственно снующих вокруг кораблей, ни толпы на берегу, ни прощального банкета, ни речей, ни священников, молящих Господа о помощи. Словно в пиратский рейд, суда уходят в море тихо, без шума. Однако море встречает их приветливо. Точно в срок, 28 июля, через одиннадцать дней после выхода из Куинстауна, «Агамемнон» и «Ниагара» в условленном месте посреди океана могут приступить к великому делу.
Странное зрелище – корабли разворачиваются корма к корме. Концы кабеля соединяют один с другим. Без всяких формальностей, даже вроде бы без особого интереса со стороны людей на борту (они уже вконец вымотаны бесплодными попытками), железно-медная нитка меж кораблями уходит на дно, в еще не измеренную лотами океанскую пучину. Затем приветствие с борта на борт, от флага флагу, и английский корабль берет курс на Англию, а американский – на Америку. Они расходятся в разные стороны, как две подвижные точки в беспредельности океана, но кабель постоянно их соединяет – впервые на памяти человечества два корабля, незримые один для другого, могут держать связь сквозь ветер и волны, сквозь пространство и расстояние. Каждые несколько часов один электрическим сигналом из глубин океана сообщает о пройденных милях, и второй всякий раз подтверждает, что благодаря прекрасной погоде и он преодолел такое же расстояние. Так минует один день, второй, третий, четвертый. 5 августа «Ниагара» наконец сообщает, что в бухте Тринити на Ньюфаундленде, проложив ни много ни мало тысячу тридцать миль кабеля, видит перед собою американское побережье; «Агамемнон» тоже успешно опустил в глубины около тысячи миль кабеля и находится недалеко от ирландских берегов. Впервые человеческое слово связывает континенты, летит от Америки до Европы. Но только эти два корабля, только несколько сотен людей в этих деревянных скорлупках знают, что дело сделано. Мир, давно забывший об этой авантюре, пока ни о чем не подозревает. Никто не ждет их на берегу, ни на Ньюфаундленде, ни в Ирландии: однако в ту короткую секунду, когда новый океанский кабель подключится к наземному, все человечество узнает о великой общей победе.
