Сайрус Филд, единственный, кто не отчаялся, герой и коммерсант в одном лице, подводит итог. Что потеряно? Три сотни миль кабеля, примерно сто тысяч фунтов акционерного капитала и, что, пожалуй, гнетет его куда больше, целый год трудов. Ведь только летом экспедиция может надеяться на благоприятную погоду, а нынешний сезон уже идет к концу. На другой чаше весов – небольшой плюс. В ходе этой первой попытки накоплен изрядный практический опыт. Сам кабель оказался пригодным, можно снова смотать его и сохранить для следующей экспедиции. Переделать необходимо только машины-укладчики, из-за которых и произошел роковой обрыв.
В ожидании и подготовительных работах снова проходит год. Только 10 июня 1858 года, вновь демонстрируя мужество, со старым кабелем на борту, те же корабли могут опять выйти в море. А поскольку передача сигналов с помощью электричества в первом плавании удалась безупречно, вернулись к старому плану приступить к прокладке кабеля посреди океана, сразу в обоих направлениях. Первые дни новой экспедиции проходят без происшествий. Укладка кабеля, а стало быть, настоящая работа начнется лишь на седьмой день, в заранее определенном месте. До тех пор все – просто морская прогулка или кажется таковой. Машины стоят, матросы пока отдыхают и наслаждаются прекрасной погодой, небо безоблачно, океан спокоен, пожалуй, даже чересчур спокоен.
Но на третий день капитана «Агамемнона» охватывает смутная тревога. Глянув на барометр, он заметил, с какой пугающей быстротой опускается ртутный столбик. По всей видимости, надвигается ненастье, причем из ряда вон выходящее, и действительно, на четвертый день разражается шторм, да какой! Даже самым опытным морякам редко доводится пережить в Атлантике подобный разгул стихии. Больше всех от этой бури страдает как раз английский укладчик, «Агамемнон». Сам по себе корабль превосходный, выдержавший тяжелейшие испытания на всех морях и в войну, адмиральский линкор английского военного флота, казалось бы, должен справиться и с этим штормом. Но, к несчастью, для прокладки кабеля его полностью перестроили, иначе он бы не вместил исполинский груз. К тому же невозможно, как на обычном «грузовике», равномерно рассредоточить груз по всему трюму, огромная бобина с кабелем размещена в его середине, только часть находится на носу, что приводит к еще более скверным последствиям: при каждом движении корпуса вверх-вниз маятниковая раскачка возрастает вдвое. А непогода играет со своей жертвой в опаснейшую игру – поднимает корабль то правым бортом, то левым, то носом, то кормой под углом до сорока пяти градусов, волны захлестывают палубу, круша все и вся. И новая беда – при одном из самых могучих ударов стихии, сотрясшем корабль от киля до мачт, срывает брезент с кучи угля на палубе. И вся эта масса черным камнепадом обрушивается на уже и без того окровавленных и измученных матросов. Несколько человек получают травмы при падении, несколько обвариваются на камбузе кипятком, выплескивающимся из котлов. Один матрос за десять дней шторма сходит с ума, и кое-кто уже подумывает о крайней мере: сбросить за борт часть рокового кабельного груза. К счастью, капитан упорно отказывается брать на себя такую ответственность, и он прав. «Агамемнон» с честью выходит из немыслимых испытаний, выдерживает десятидневный шторм и, несмотря на большое опоздание, встречается с остальными кораблями в условленной точке океана, откуда должна начаться прокладка кабеля.
Но теперь выясняется, как сильно ценный и чувствительный груз тысячекратно переплетенных проводов пострадал от бесконечных бросков. В некоторых местах провода спутались, гуттаперчевая оболочка перетерлась и даже порвалась. Уже почти без надежды предпринимается несколько попыток все-таки начать прокладку, однако они не приносят ничего, кроме потери приблизительно двухсот миль кабеля, канувших в море. Приходится капитулировать второй раз и возвращаться бесславно, а не с триумфом.
