Именно оттого, что гром радости грянул среди совершенно ясного неба, он произвел столь потрясающее впечатление. Почти одновременно в первые августовские дни Старый и Новый Свет облетает весть об удаче – эффект не поддается описанию. В Англии обычно весьма осмотрительная «Таймс» пишет в передовой статье: «Since the discovery of Columbus, nothing has been done in any degree comparable to the vast enlargement which has thus been given to the sphere of human activity. – Со времен открытия Колумба не происходило ничего хоть сколько-нибудь сравнимого с этим исполинским расширением сферы человеческой деятельности». Сити тоже в неистовом возбуждении. Но гордая радость Англии кажется робкой тенью на фоне ураганного ликования, которое мгновенно, едва приходит эта весть, охватывает Америку. Деловая жизнь тотчас прекращается, улицы запружены взволнованными, шумящими, спорящими людьми. Совершенно неизвестный человек, Сайрус У. Филд, в одночасье становится национальным героем целого народа. Его восторженно ставят в один ряд с Франклином и Колумбом, весь город, а следом и сотни других трепещут и гудят в ожидании, им не терпится увидеть человека, чья решимость осуществила «соединение молодой Америки и Старого Света». Но восторг еще не достиг кульминации, ведь пока поступило лишь сухое сообщение, что кабель проложен. Но работает ли телеграф? Удалось ли выполнить главную задачу? Грандиозное зрелище – целый город, целая страна напряженно ждет одного-единственного, первого слова из-за океана. Все знают, английская королева первой передаст свое послание, свое поздравление, с часу на час его ждут со все большим нетерпением. Но проходит еще не один день, ведь по несчастливой случайности именно ньюфаундлендский кабель поврежден, и послание королевы Виктории достигает Нью-Йорка только вечером 16 августа.
Весть приходит слишком поздно, газеты не успевают напечатать официальное сообщение; его можно только вывесить возле телеграфных контор и редакций, и сразу же собираются огромные толпы. Растрепанные, в порванной одежде, мальчишки-газетчики пробиваются сквозь сутолоку. Новость объявляют в театрах, в ресторанах. Тысячи людей, еще не в силах осмыслить, что телеграф на многие дни опережает самое быстроходное судно, устремляются в бруклинскую гавань приветствовать героический корабль, одержавший эту мирную победу, – «Ниагару». Наутро, 17 августа, газеты ликуют огромными жирными заголовками: «The cable in perfect working order», «Everybody crazy with joy», «Tremendous sensation throughout the city», «Now’s the time for an universal jubilee»[12]. Беспримерный триумф – ведь с незапамятных времен на Земле лишь мысль на быстрых своих крылах летала вот так над Мировым океаном. И вот уж с Бэттери гремят сто пушечных выстрелов, возвещая, что президент Соединенных Штатов ответил королеве. Теперь никто более не смеет усомниться в успехе; вечером Нью-Йорк и все остальные города сияют десятками тысяч свечей и факелов. Освещено каждое окно, и то, что при этом загорается купол Сити-Холла 6, почти не мешает ликованию. Ведь следующий день дарит новый праздник. Пришла «Ниагара», прибыл Сайрус У. Филд, великий герой! В триумфальном шествии остаток кабеля провозят по городу, всюду угощают команду. День за днем в каждом городе от Тихого океана до Мексиканского залива повторяются манифестации, Америка словно второй раз празднует свое открытие.
Но и этого все еще мало! Настоящее триумфальное шествие будет еще грандиознее, станет самым великолепным, какое когда-либо видела новая часть света. Две недели подготовки, а затем 31 августа весь город чествует одного-единственного человека, Сайруса У. Филда, да как! Со времен императоров и цезарей едва ли хоть один победитель удостаивался таких всенародных почестей. В этот погожий осенний день организуют праздничную процессию, до того длинную, что ей потребуется шесть часов, чтобы добраться с одного конца города до другого. Впереди по украшенным флагами улицам маршируют со знаменами военные полки, за ними бесконечной чередой следуют музыкальные общества, мужские хоры, певческие кружки, пожарные, школы, ветераны. Всяк, кто может шагать, шагает, всяк, кто умеет петь, поет, всяк, кто может ликовать, ликует. В запряженном четверкой лошадей экипаже, словно античный триумфатор, едет по улицам Сайрус У. Филд, в другом экипаже – командир «Ниагары», в третьем – президент Соединенных Штатов; следом мэры, чиновники, профессура. Речам, банкетам, факельным шествиям конца-краю нет, звонят церковные колокола, грохочут пушки, снова и снова ликование шумит вокруг нового Колумба, объединителя двух миров, покорителя пространства, человека, который в этот час стал в Америке самым прославленным и обожаемым, – Сайруса У. Филда.
