И вдруг – есть такой человек! Причем все тот же, проникнутый той же верой и той же убежденностью, Сайрус У. Филд, вернувшийся из ссылки забвения и злобного презрения. В тридцатый раз он пересек океан и снова находится в Лондоне; ему удается добыть под старые льготы новый капитал в шестьсот тысяч фунтов. Вдобавок наконец-то готов и огромный корабль, о котором он давно мечтал и который способен в одиночку принять исполинский груз, – знаменитый «Грейт Истерн» водоизмещением двадцать две тысячи тонн, четырехтрубный, построенный по проекту Изамбарда Брюнела. И чудо из чудес: в этом, 1865 году он простаивает без дела, потому что опять-таки опередил свое время; ровно за два дня он куплен и оснащен для экспедиции.
Теперь все, что прежде было неимоверно трудно, выполняется с легкостью. 23 июля 1865 года исполинский корабль с новым кабелем выходит из Темзы. Хотя первая попытка терпит неудачу, хотя за два дня до цели из-за обрыва кабеля прокладка не удается и ненасытный океан вновь пожирает шестьсот тысяч фунтов стерлингов, техника уже настолько надежна, что никто не падает духом. И когда 13 июля 1866 года «Грейт Истерн» выходит в море второй раз, его ждет триумф, теперь кабель передает депеши в Европу ясно и четко. Несколько дней спустя находят и старый, потерянный кабель, и теперь Старый и Новый Свет связаны двумя кабелями. Вчерашнее чудо ныне стало вполне естественным, и с этой минуты Земля словно обрела единый сердечный ритм; слыша себя, видя себя, понимая себя, человечество всюду живет теперь в одном времени, богоравно вездесущее благодаря собственной творческой силе. И жить бы ему во все времена в прекрасном единении благодаря победе над пространством и временем, если бы не впадало оно снова и снова в роковое безумие, непрестанно разрушая это грандиозное единство и теми же средствами, что дают ему власть над стихиями, уничтожая самое себя.
Эпилог незаконченной драмы Льва Толстого
«И свет во тьме светит»
В 1890 году Лев Толстой начинает работать над автобиографической драмой. Не законченная им, она была опубликована посмертно и затем ставилась театрами под названием «И свет во тьме светит». Эта драма (ее незаконченность видна уже по первой сцене) есть не что иное, как описание интимнейшей семейной трагедии художника, и написана им, по-видимому, как самооправдание задуманной попытки к бегству и одновременно просьба прощения у жены, то есть является произведением, созданным в состоянии предельной душевной раздвоенности.
Себя Лев Толстой представил в прозрачно автобиографическом образе1 Николая Ивановича Сарынцова, и, конечно же, трагедию судьбы героя нельзя воспринимать как художественный вымысел. Несомненно, создавая драму, Лев Толстой искал пути решения вопросов, которые поставила перед ним жизнь. Но ни в этом произведении, ни в своей жизни (ни тогда, в 1890 году, ни десятью годами позже, в 1900 году) Толстой не нашел решения этим противоречиям, не обрел мужества завершить жизнь в согласии со своим учением. Из-за этой покорности судьбе художник так и не завершил драму – герой совершенно растерян, он простирает руки к Богу, умоляя Небесного Отца заступиться за него, помочь ему покончить с раздвоенностью личности.
Последний акт этой трагедии Толстой так и не написал, но – а это намного важнее – он пережил его. В конце октября 1910 года колебания души, терзавшие писателя четверть века, наконец кончились кризисом освобождения. После нескольких чрезвычайно драматичных столкновений Толстой уходит из семьи, уходит как раз вовремя, чтобы найти ту прекрасную и идеальную смерть, которая освятит его судьбу, даст ей совершенную форму.
Ничто не кажется мне более естественным, чем присоединение прожитого, пережитого писателем конца трагедии к уже написанному им фрагменту автобиографии. Это и только это пытался я сделать, соблюдая максимальную историческую достоверность, испытывая глубокое благоговение перед фактами и документами. Я не настолько самонадеян, чтобы считать себя способным закончить этим эпилогом исповедь Льва Толстого, я не дописываю произведение, нет, я просто хочу служить ему. Мою попытку не следует рассматривать как завершение недописанного – это самостоятельный эпилог незаконченного произведения, эпилог неразрешенного конфликта, предназначенный единственно для того, чтобы дать незаконченной трагедии торжественный заключительный аккорд. И если это удалось, то задача решена, усилия потрачены не зря.
