Они вернулись из Краснодара ближе к вечеру. Младшие давно спали, Ираида продолжала топтаться на кухне, как приковали её там. Старший же сын скучал, сидя на качелях.
– Эта женщина кто тебе? – вдруг спросил он, посмотрев исподлобья.
– Какая женщина? – не сразу сообразил Костас.
– Та, у твоего дома.
– О, – на секунду Костас замер.
Юленька – женщина? Формально не мужчина, но какая же она женщина. Девчонка – дурная, как доверчивый щенок. Хотя для десятилетки, конечно, женщина. В десять лет двадцать два года – глубокая старость.
– Знакомая одна, – уклончиво ответил Костас, не придумав ничего лучше.
Выходит, даже не соврал. Имя знает? Знает. Выходит, знакомая? Знакомая. Не поспоришь. Железная логика.
– Не ври, – дёрнулся Саша.
Костас озадаченно потёр лоб. Десять лет не Гошкины четыре с хвостиком, заболтать не получится. Необходимо говорить откровенно, в силу понимания, но максимально честно.
– Ты знаешь, что происходит между мужчиной и женщиной?.. – выдохнул Костас, покрывшись липким потом.
Весь опыт отцовства не готовил его к подобному разговору. Не приходило в голову, что придётся говорить на эту тему. С ним никогда ничего подобного не обсуждали, лишь внушали с самого рождения, что жениться он должен исключительно на гречанке – вот и всё половое воспитание.
– Знаю я, – раздражённо ответил Саша, выбираясь из дружеско-отцовского объятия. – То, о чём мне думать рано, но когда я вырасту и решу, то сначала должен подумать о безопасности своей и полового партнёра, – фыркнул недовольно, выдав канцелярские истины.
Полового партнёра… Почему не девочки, девушки, женщины, партнёрши, наконец? Место, где феминитив уместен, как нигде.
– Это мама тебе рассказала? – осторожно закинул удочку Костас.
– Нет, книжку подсунула, типа я не понял, откуда она взялась, там ещё про гигиену было, поллюции, мастурбацию, тело человека в разрезе и всё такое, – скривился он. – Та женщина для тебя то же самое, что дядя Валера для мамы? – вдруг выдал Саша, насупившись, сгорбившись, как старичок.
– Видишь ли… я не знаю ничего про дядю Валеру, поэтому мне сложно ответить на твой вопрос, – попытался проявить тактичность Костас.
Не хотелось бы, чтобы некий Валера выполнял функцию ночной грелки для бывшей жены, без серьёзных планов и обязательств, да ещё на глазах подрастающих пацанов.
Двойные стандарты, да.
– Я видел, как он её за… грудь лапал! – выпалил Саша, Костас же едва с качелей не упал от неожиданности. – Такого не должно быть! Они не женаты даже! Если женщина спит не с мужем она… она… плохая женщина, – на языке явно крутилось другое слово, но выдать его в отношении мамы сын не сумел, и правильно сделал, Костас бы тогда не сдержался, отвесил знатного леща.
– Кто тебе такое сказал? – нахмурился он.
– Дедушка Георгиос, и не мне, бабушке про маму, когда дядя Валера прилетел в Москву следом за нами, и мама уехала с ним встречаться!
– Дедушка ошибается… – попытался смягчить эмоции сына Костас.
Хотелось сказать, что дедушка – знатный долбоящер, если позволяет такие выражения в отношении собственной дочери в присутствии её сыновей.
– Не ошибается! Дядя Валера этот – козёл вонючий, и твоя эта тоже козлиха! – вспыхнул Саша.
Подскочил, рванул к калитке, Костас мгновенно догнал. Обнял крепко, позволил литься потоку неконтролируемой ярости на себя, пока Саша не успокоился окончательно.
– Вы с мамой не будете больше вместе? – чуть заикаясь, когда эмоции наконец схлынули, спросил Саша.
– Боюсь, дружок, что нет… – решил ответить прямо Костас. – Взрослая жизнь сложная штука…
– Дурацкая! – вынес вердикт Саша, развернулся и отправился в дом: – У меня сериал, – махнул независимо рукой, будто только что не ревел, как маленький ребёнок.
Ребёнок и есть. Десять лет.
– Долго не сиди, – по-дружески ответил Костас, подождал, когда сын скроется из вида, отошёл подальше от окон, набрал телефон Теи.
Пришла пора узнать, что там за дядя Валера лапает её грудь.
– Что-то случилось с мальчиками? – сразу же ответил обеспокоенный голос бывшей жены.
– С мальчиками всё отлично, были сегодня в Краснодаре, ходили в кино, ели пиццу, гуляли в парке Галицкого.
– Ах, ну да, ваша знаменитая на весь мир достопримечательность, – с толикой высокомерия ответила Тея, оставив равнодушным к выпаду Костаса. Плевать.
– Лучше расскажи про свою достопримечательность, дядю Валеру, – ответил он, не меняя тона.
– Тебя моя личная жизнь не касается, Константинос. Всякое право задавать вопросы ты утратил вместе с получением свидетельства о разводе. Разговор окончен, – холодно проговорила Тея, скорее отчеканила, как ровный строй солдат по брусчатке Красной площади.
– Не окончен, – обрубил Костас. – Не окончен, потому что с тобой живут наши сыновья и любуются на этого дядю. Потому что Саша смотрит, как какой-то мужик лапает грудь его матери! Даже я, будучи мужем и их отцом, не позволял себе распускать руки при детях.
– Александр?! – вспыхнула Тея. – Когда? Хотя… неважно. Боже… – пробормотала растерянно бывшая.
– Так что за Валера? Серьёзно у вас?