Калитка между домами была демонстративно закрыта, причём с нашей стороны. По двору слонялась Соня, бесцельно таская ведёрко с песком – судя по следам не первый час.
На крыльце Зервасов сидел Петя, рядом недовольно сопела Мия, глядя на перекрытый проход к подружке. Сложно даже представить, как обижался Илиас, который пусть и дурачок – мы все об этом помним, да, – но лучший друг Сони. Они были не разлей вода с двух лет Тыковки, и вдруг взрослые запретили играть вместе.
– Приехала?! – не то спросила, не то объявила мама, когда я вошла в дом.
– Зачем калитку к Зервасам закрыли? – спросила я, взглядам прожигая маму.
Что за идиотизм вмешивать детей во взрослые разборки? Зачем?
– Одна уже добегалась через калитку, достаточно, – фыркнула мама.
– Страшно представить, до чего может добегаться Соня в её неполные пять, – ответила я. – Не иначе до лишней серии «Щенячьего патруля»!
На кухне появился папа, одетый в рубашку, брюки, ботинки – из офиса вернулся, не иначе.
– Чего решили? – без обиняков спросил он, глядя в мою сторону.
– В следующую субботу свадьба, – кинула я, выходя на порог.
Сразу же подошла к калитке между дворами, дёрнула защёлку, не скрывая раздражения.
Соня застыла, расширив глазёнки на половину лица, в которых плескалась искренняя вера в чудо, какая возможна только в детстве. Прижала к себе несчастное ведро с изображением жизнерадостного солнышка, подпрыгнула на месте, отбросила игрушку и поспешила ко мне.
У калитки остановилась, вопреки многолетней привычке, покосилась в сторону нашего крыльца. Мне захотелось пойти и наорать на маму – что за ерунда-то такая? Почему дети должны страдать из-за идиотизма взрослых?
Хорошо.
Традиции, обычаи, национальная принадлежность, идентичность – не идиотизм. Всё это важно и нужно. Только пока Соня, Петя, Илиас, а тем более Мия идентифицируют себя лишь с мультперсонажами.
– Мия, – позвала я малышку, слетевшую с крыльца, как на крыльях.
Вслед за ней робко пошёл Петя.
– Петь, идите сюда, – подозвала обоих. – Проходите, – показала рукой в сторону детской площадки в нашем дворе.
– Чур, ты – Человек Паук, – провозгласила Соня, невежливо показывая пальцем на Петю, тот довольно кивнул, соглашаясь.
Мгновенно вжился в роль, принял соответствующую стойку, замахал руками, пуская воображаемую паутину.
Пиу-пиу. Настоящий Человек Паук!
Я не стала одёргивать дочку, боясь спугнуть неподдельную детскую радость и энтузиазм. Пусть лучше невоспитанно тыкают друг в друга пальцами, чем киснут и пытаются разгадать причуды взрослого мира, неподвластного им.
Через минуту появилась Ира. Она крутила в руках ключ от своей машины и озабоченно оглядывалась на кухонное окно, откуда доносился голос Костика.
Скандалят?
– Вернулась, – констатировала Ира, подойдя ко мне. – Я за Илиасом, потом поедем с тобой в Краснодар за платьем.
– Необязательно, – пренебрежительно махнула я рукой.
Про себя отметила, что Костик сообщил новость, и недовольные голоса – выражение «вселенской радости». Осталось выйти во двор и станцевать зейбекико…
– С ума сошла?! – уставилась на меня подруга. – У тебя будет платье и всё, что полагается: банкет, букет и фотосессия. Имей в виду, я – свидетельница. Жди, – велела она.
Краснодар, так Краснодар – решила я.
Прогуляться по магазинам не помешает. Пусть не свадебное платье, обычное точно купить хотелось, пока я ещё носила привычный размер и не напоминала атомную подводную лодку.
Ира поспешила на улицу, скрылась за калиткой. В это время появился Костик, совершенно, я бы сказала вопиюще невозмутимый, как-то даже неприлично, что ли…
Андреевы и Зервасы на Монтекки с Капуллети не тянули, ни один Меркуцио не пострадает. И наш Грушевый переулок точно не Верона.
Но у греков не принято огорчать маму – это практически смертный грех.
Костик расстроил, при этом остался спокойным.
– Как там? – спросил он, подойдя, направляя взгляд на окна нашего дома.
– Так, – показала я неопределённый жест руками, не зная, что ответить.
Родители точно не в восторге, но вселенской трагедии не видят. Ссора с друзьями расстраивала, да.
Перспектива рождения второго, вернее, с ребёнком Лукьяна, третьего внука – нет.
Даже без мужа – подумаешь, невидаль. У казаков и в стародавние времена понятия «внебрачный ребёнок» не было. Родился у казачки, средь казачества – казак, хоть черкес отец, хоть грек, хоть эскимо на палочке.
– Понятно, – кивнул Костик. – Пойду, поговорю с твоим отцом.
– Не надо, Кость, – вдруг струсила я, чего испугалась, сама не поняла.
– Надо, Полюшка, надо, – твёрдо ответил Костик, двинулся в сторону крыльца.
Я не стала спорить. Вдруг оказалось, что мужчина, принимающий решения, как само собой разумеющееся, берущий на себя ответственность, дарит такое щекочущее, расслабляющее душу чувство, такое удовольствие, что отказаться сил нет.
Долго ли продлится состояние сдувшегося воздушного шарика, предугадать было невозможно, но тогда я наслаждалась тем, что происходило внутри и вокруг меня.
Мужчина говорит – мужчина делает. И не пытается прогнуть меня – что важно.