Элвин уже частично восстановил комнату, когда настойчивый, похожий на звонок звон зазвучал у него в ушах. Мысленно он дал разрешение войти, и стена, на которой он только что рисовал, растаяла. Как он и ожидал, перед ним появились его родители. Чуть позади стоял Джесерак. Его присутствие означало, что это не обычная семейная встреча, о чем Элвин уже догадался.
Иллюзия их присутствия была полной. Она не исчезла и тогда, когда Эристон заговорил. В действительности Элвин хорошо понимал, что Эристон, Этания и Джесерак находятся в разных местах и достаточно далеко друг от друга. Строители города не только подчинили себе время, но так же полностью покорили и пространство. Элвин даже точно не знал, в какой из многочисленных спиралей или где в запутанных лабиринтах Диаспара живут его родители, так как они переехали с тех пор, как он в последний раз был с ними в непосредственном контакте.
— Элвин, — начал Эристон, — прошло ровно двадцать лет с тех пор, как твоя мать и я впервые встретили тебя. Ты знаешь, что Это значит. Наше опекунство закончено, и ты волен поступать, как тебе заблагорассудится.
В голосе Эристона прозвучал намек — но только намек — на грусть. Гораздо явственнее в его голосе слышалось облегчение: существовавшее к тому времени положение дел стало узаконенным фактом — Элвин давно уже пользовался свободой.
— Понимаю, — ответил Элвин, — и благодарю вас за то, что вы заботились обо мне. Я буду помнить вас во всех моих жизнях.
Это был формальный ответ. Он так часто его слышал, что произнес слова автоматически — просто набор ничего не значащих звуков. Он очень смутно представлял, что означает эта фраза. Теперь пришло время узнать это точно.
Многого в Диаспаре Элвин не понимал, но ему предстояло узнать это за века, которые ему предназначено было прожить.
На мгновение Элвину показалось, что Этания хочет что-то сказать. Она подняла руку, чем потревожила переливающуюся легчайшую ткань своего одеяния. Но рука безвольно опустилась, и Этания беспомощно повернулась к Джесераку. Тут Элвин впервые осознал, что его родители обеспокоены. В памяти быстро возникли события последних недель. Нет, в его жизни за это время не было ничего, что могло бы вызвать ту странную неуверенность и скрытую тревогу, которую излучали Эристон и Этания.
Оказалось, только Джесерак сохранил присутствие духа в этой ситуации. Внимательно посмотрев на родителей Элвина и убедившись, что им нечего больше сказать, он начал свою давно подготовленную речь.
— Элвин, двадцать лет ты был моим учеником. Я прилагал все усилия, чтобы научить тебя, как жить в городе и что принадлежит тебе по праву. Ты задавал мне много вопросов, но не на все я мог ответить. На некоторые из них тебе просто рано было знать ответы, на другие я и сам был ответить не в состоянии. Пора твоего несовершеннолетия закончилась, хотя детство только началось. И если тебе нужна моя помощь, я буду твоим наставником и впредь, ведь это мой долг. Только лет через двадцать ты сможешь узнать кое-что о городе и немного из его истории. Даже я, приближаясь к концу этой жизни, знаю меньше четверти Диаспара и, очевидно, меньше тысячной доли всех его богатств.
В словах Джесерака не было ничего, о чем Элвин не знал бы, но торопить его не следовало. Пожилой человек пристально смотрел на Элвина через бездну столетий, разделявших их; в его словах отражался могучий ум и знания, приобретенные за время общения с людьми и машинами.
— Скажи мне, Элвин, задавался ли ты вопросом, ГДЕ ты был до рождения, — прежде, чем предстал перед Эристоном и Этанией в Пещере Творения?
— Полагаю — нигде. Я был просто образом в мозгу Города и ожидал, когда меня материализуют… что-то в этом роде.
Рядом с Элвином материализовалась низкая кушетка. Он сел и стал ждать продолжения.
— Конечно, ты прав, — последовал ответ, — но это только часть ответа — и очень незначительная.
До сих пор ты встречал только детей — твоих ровесников. А они не знают правды. Но скоро они вспомнят — а ты нет. Поэтому мы должны подготовить тебя.
Более миллиарда лет живет человечество в этом городе. С тех пор, как пала Галактическая Империя, а Завоеватели возвратились назад к Звездам, — это наш мир, наша вселенная. За стенами Диаспара нет ничего — так повествуют легенды.
Мы мало знаем о наших предках, за исключением того, что у них была очень короткая жизнь и что, хотя это и кажется невероятно странным, они могли воспроизводить себя без помощи ячеек памяти или синтезаторов материи. В сложном и практически неуправляемом процессе матрицы каждого человека хранились в микроскопической структуре клеток, которые вырабатывались в человеческом организме. Если тебя это заинтересует, биологи смогут рассказать значительно больше, однако этот метод не представляет никакого интереса, так как на заре нашей истории от него отказались.
Человек, как и любой другой объект, определяется по его структуре — матрице. Матрица человека, а в особенности его мозга, невероятно сложна. Однако природа смогла уместить ее в такую крошечную клетку, что ее нельзя увидеть невооруженным глазом.
