Элвин был легко одет, и на ветру ему было холодно, но входя в поток холодного воздуха, он едва ли обратил на это внимание. Сделав несколько шагов вперед, он понял, что Алистра даже не пытается последовать за ним. Она стояла в отдалении в развевающейся по ветру накидке, прижав руку к лицу. Он видел, что губы ее шевелятся, однако, слов не было слышно. Элвин оглянулся на нее с удивлением, потом оно сменилось нетерпением, в котором сквозила жалость. То, что сказал Джесерак, было правдой. Алистра не могла пойти за ним. Она поняла назначение этого освещенного круга, откуда всегда дул ветер. За Алистрой простирался знакомый мир, полный чудес, но там отсутствовало необычное. Он был как сверкающий, но крошечный пузырек, медленно плывущий по реке времени. Впереди, на расстоянии нескольких десятков шагов, находилась пустая, дикая местность: мир пустыни, мир Завоевателей.
Элвин повернул обратно, подошел к ней и с удивлением заметил, что она дрожит…
— Ты что, испугалась? — спросил он. — Ведь мы здесь, под защитой Диаспара. Ты же смотришь через бойницу. Точно так же ты можешь посмотреть и в противоположную.
Алистра смотрела на него, как на странное животное. По ее мерке, конечно же, так и было.
— Я не могу сделать этого, — наконец произнесла она. — При одной только мысли меня охватывает дрожь сильнее, чем от ветра! Не пойдем дальше!
— Но это же нелогично! — убеждал Элвин. — Разве может причинить вред то, что ты пойдешь по коридору к бойнице и выглянешь? Там странно и пустынно, но там нет ничего страшного. Ты знаешь, чем дольше я смотрю туда, тем более прекрасным мне кажется…
Алистра не стала слушать дальше. Она резко повернулась и понеслась назад по длинному проходу, которым они пришли сюда. Элвин даже не пытался остановить ее, это было бы проявлением плохих манер — навязывать свою волю другому. Переубедить ее, как он понял, было совершенно невозможно. Он знал, что Алистра не остановится, пока не доберется до товарищей. В том же, что она не заблудится, он не сомневался. Она легко сможет восстановить их путь сюда. Находить дорогу в любых лабиринтах и сложных переплетениях улиц стало одной из тех инстинктивных способностей, которые приобрел человек с тех пор, как стал жить в городах. Давно вымершие крысы обладали такими же способностями, когда они переселились из полей в города и связали свою жизнь с людьми.
Элвин немного подождал, как будто надеялся, что Алистра вернется. Самой реакцией он удивлен не был — только ее силой и неразумностью. И хотя ему было искренне жаль, что она ушла, он подумал, как было бы хорошо, оставь она накидку.
Не только холодно, но и довольно трудно было двигаться против ветра, который втягивался в легкие города. Элвину приходилось сопротивляться не только ветру, но и той силе, которая его втягивала. Он смог расслабиться, только добравшись до каменной решетки и схватившись руками за прутья. Отверстие было небольшим: сквозь него можно было с трудом просунуть голову, а обзор ограничивало то, что отверстие было полуспрятано в стене.
Однако он видел достаточно. Внизу, далеко отсюда, солнце клонилось к закату. Почти горизонтальные лучи пробивались сквозь решетку, и на полу тоннеля складывались странные узоры из золотых и темных полос. Элвин прищурился от солнечного блеска и посмотрел вниз, на землю, по которой никто не ходил с незапамятных времен.
Возможно, он смотрел сейчас на застывшее навеки море: миля за милей вздымались дюны, уходя на запад. Их контуры приобретали особое величие в лучах заходящего солнца. То там, то здесь своенравный ветер образовал в песке водовороты и овраги, такие необычные, что невольно закрадывалось сомнение — неужели это не работа мыслящего существа? На огромном расстоянии отсюда — так далеко, что точно определить невозможно было, — простиралась гряда пологих холмов. Они разочаровали Элвина: много бы он дал, чтобы увидеть воочию взмывающие вверх горы — такие, как в древних записях и собственных мечтах.
Солнце склонилось к вершинам холмов, свет несколько поблек и приобрел красноватый оттенок. На диске было два больших черных пятна. Во время занятий Элвин узнал о их существовании и был очень удивлен, что их так легко заметить. Они выглядели совсем, как пара глаз, наблюдающая за тем, как он, съежившись, выглядывает из своего укрытия, и ветер свистит у него в ушах.
Сумерек не было. С уходом солнца островки тени, отбрасываемые дюнами, быстро слились и превратились в огромное озеро тьмы. С неба схлынули краски: теплый красный цвет и золотой растворились в ледяной голубизне, которая все сгущалась и превращалась в ночь. Элвин ждал захватывающего дух момента, который только он один испытал: когда, мерцая, возникнет из небытия первая звезда.
Он не был здесь уже очень давно и знал, что вид звездного неба должен измениться. Но все же не был готов к появлению Семи Солнц.
— Семь Солнц — как же иначе можно было их назвать! — чуть не сорвалось с губ Элвина.
