— Это только незначительная часть ответа, — покачал головой Хедрон. — С одними и теми же людьми можно построить разные модели общества. Хотя у меня нет прямых свидетельств и, следовательно, я не могу ничего доказать, я, однако, верю в это. Создатели не просто подобрали население города, они четко определили законы, управляющие поведением. Мы вряд ли сознаем существование этих законов, однако подчиняемся им. Диаспар — застывшая культура, которая может незначительно меняться в строго ограниченных рамках. Помимо моделей наших тел и личностей, на Берегах Памяти хранится еще многое другое. Например, образ самого города, в котором неукоснительно сохраняется каждый атом структуры, невзирая на всевозможные изменения, могущие произойти со временем. Посмотри на тротуар — он был положен миллионы лет назад, и бесчисленное количество ног ходило по нему… Но разве можно на нем заметить хоть какой-нибудь признак старения? Незащищенная материя, какой бы твердой она ни была, давно бы превратилась в пыль. Но пока существует сила, которая управляет Берегами Памяти, и пока матрицы, которые они хранят в себе, контролируют модель города, до тех пор физическая структура Диаспара останется неизменной.
— Но ведь некоторые изменения происходят! — запротестовал Элвин. — Многие здания были снесены, а на их месте построены новые.
— Конечно, но каким образом? Старая информация убиралась, а новая вносилась. Я просто привел пример, как город сохраняет себя физически. Я просто хочу подчеркнуть следующее: таким же образом действуют в Диаспаре и машины, которые сохраняют неизменной нашу социальную структуру. Они наблюдают за всеми изменениями и корректируют их, пока те не стали слишком заметными. Как они это делают? Не знаю. Может, отбирая тех, кто должен выйти из Пещеры Творения. Может быть, работая над матрицами наших личностей. Мы можем сколько угодно воображать, что имеем свободную волю, но можем ли мы быть уверены в этом?
В любом случае проблема решена: Диаспар выжил и продолжает плыть сквозь века, как громадный корабль, несущий груз того, что осталось от человеческой расы. Это величайшее достижение социальной инженерии… А стоило ли это делать — совсем другой вопрос.
Однако одной лишь стабильности недостаточно. Ведь она ведет к застою и, следовательно, к упадку. Создатели города предприняли ряд сложных шагов, чтобы избежать этого. Хотя подобные пустынные места свидетельствуют о том, что им не совсем это удалось. Я, Хедрон-Шут, являюсь частью этого плана, но очень незначительной. Правда, мне хотелось бы думать по-другому, но уверенным я быть не могу.
— В чем же заключается этот план? — спросил Элвин, все еще не очень четко понимая, куда клонит Хедрон, и испытывая поэтому чувство легкого раздражения.
— Будем считать, что я представляю собой необходимую и заранее рассчитанную долю беспорядка города. Объяснить мои действия — значит обесценить их. Суди обо мне по моим делам, хотя их мало, а не по моим словам, которых много.
Элвин никогда раньше не встречал никого, кто бы походил на Хедрона. Шут был настоящей личностью. Он на две головы превосходил общий уровень единообразия, типичный для Диаспара. И хотя, видимо, было совершенно невозможно выяснить, к чему сводятся его обязанности, это не казалось важным. Самое главное заключалось в том, что Элвин ощутил: он нашел человека, с которым можно говорить. Правда, лишь тогда, когда в монологе наступит пауза… Этот человек, возможно, ответит на вопросы, которые давно его мучают.
Они пошли коридорами Башни Лоранн и вскоре оказались возле пустынной движущейся полосы. Только выйдя на улицу, Элвин сообразил, что Хедрон не спросил его, что он делал там, на краю непознанного мира. Он подозревал, что Хедрон знал об этом. Что-то подсказывало Элвину, что Хедрона вообще трудно удивить.
Они обменялись номерами индексов, что давало возможность связываться друг с другом в любой момент. Элвину очень хотелось видеть Шута как можно чаще, хотя он понимал, что его общество может оказаться очень утомительным, если будет длиться долго. Прежде чем встретиться снова, он хотел бы узнать, что его друзья, особенно Джесерак, думают о Хедроне.
— До встречи, — сказал Хедрон и мгновенно исчез.
У Элвина это вызвало раздражение: если человек встречается с кем-то, находясь не в собственном теле, а только проецируя себя, правила хорошего тона требуют с самого начала предупреждать об этом. Сторона, которая об этом не догадывается, может оказаться в невыгодном положении. Возможно, Хедрон все это время спокойно сидел у себя дома — где бы дом ни находился. Номер, который он дал Элвину, гарантировал, что любое сообщение Элвина дойдет по назначению, но он никак не показывал, где живет этот человек. Но это все же соответствовало общепринятым нормам. Номером индекса можно было пользоваться весьма свободно, но адрес доверялся только ближайшим друзьям.
