Он уже собирался уходить, когда заметил странно одетого человека, стоящего чуть в стороне от группы. Его движения, одежда и вообще все — несколько не соответствовали окружению. Он нарушал общую картину и, как сам Элвин, был анахронизмом. Нет, гораздо больше, чем анахронизмом. Человек был живой и смотрел на Элвина с чуть загадочной улыбкой.
За свою короткую жизнь Элвин встретился не больше чем с одной тысячной жителей Диаспара. Поэтому его совсем не удивило, что он не знает человека, стоявшего напротив него. Его поразило другое: он не предполагал, что так близко от границы неизвестного, в заброшенной и пустынной башне можно встретить человека.
Элвин повернулся спиной к миру Зазеркалья и оказался лицом к лицу с незнакомцем. Прежде чем он успел что-нибудь произнести, тот обратился к нему:
— Ты Элвин, полагаю. Когда я обнаружил, что кто-то приходит сюда, я догадался, что это ты.
Замечание не содержало в себе ничего обидного: оно было простой констатацией факта, и Элвин принял ее как должное. Его не удивило и то, что его узнали. Нравилось ему это или нет, однако он был
— Я Хедрон, — добавил незнакомец, как будто это все объясняло. — Еще меня зовут Шут.
Элвин никак не отреагировал. Хедрон с притворным возмущением передернул плечами:
— Вот она, слава! Но ты слишком молод, и в твоей жизни еще не было шуток. Поэтому твое невежество можно простить.
В Хедроне было что-то свежее, необычное. Элвин порылся в памяти, чтобы найти значение слова “шутка”. Что-то смутное мелькало в его мозгу, но он не мог определить, что именно. В сложной социальной структуре города было много подобных титулов, понадобилась бы целая жизнь, чтобы изучить их все.
— Ты часто приходишь сюда? — с легкой завистью спросил Элвин.
Он уже давно стал считать Башню Лоранн чем-то вроде своей собственности, и его несколько раздражало, что ее сокровища известны еще кому-то.
“Интересно, смотрел ли когда-нибудь Хедрон на пустыню и видел ли звезды, гаснущие на западе”, — подумал Элвин.
— Нет, — сказал Хедрон, как бы отвечая на немой вопрос Элвина. — Я никогда не был здесь раньше. Просто мне доставляет удовольствие узнавать о необычных событиях, происходящих в городе. А в Башню Лоранн уже давно никто не ходил.
У Элвина мелькнула мысль: откуда Хедрон знает о его визите в башню? Но он не стал ее развивать. Диаспар полон глаз и ушей, а также других, более тонких органов чувств, и это дает возможность городу знать о том, что в нем постоянно происходит. Если человек действительно чем-то интересуется, он без сомнения найдет каналы получения информации.
— Разве так уж необычно, что сюда кто-то приходит? — начал Элвин, тщательно подбирая слова. — И почему вас это интересует?
— Потому, что в Диаспаре все необычное — моя прерогатива. Я вычислил тебя уже давно и ждал, когда встреча произойдет. Я тоже единственный в своем роде. О нет, совсем не в том смысле, в котором ты — ведь у меня это не первая жизнь. Я выходил из Пещеры Творения тысячи раз. Но где-то, в самом начале создания города, мне была предназначена роль Шута. А в Диаспаре в каждый период времени может быть только один Шут. Многие, правда, думают, что и одного — более чем достаточно.
Ирония слов Хедрона несколько сбивала Элвина. Задавать прямые вопросы считалось в Диаспаре дурным тоном, однако Хедрон первым заговорил на эту тему.
— Простите мне мое невежество, — начал Элвин, — но что такое “шут”? И что он делает?
— Ты спросил “что такое?”, — ответил Хедрон, — поэтому я начну с “почему”. История эта длинная, но, думаю, тебе будет интересно.
— Мне все интересно, — честно признался Элвин.
— Людям — если только это были люди, в чем лично я иногда сомневаюсь, — которые создали Диаспар, пришлось решать невероятно сложную задачу. Ведь Диаспар не просто сложная машина: ты это знаешь сам — он живой организм, к тому же — бессмертный. Мы так привыкли к нашему обществу, что даже не можем представить, каким странным оно бы показалось далеким предкам — этот наш крошечный, закрытый, никогда не меняющийся, за исключением незначительных деталей, мирок. Он, вероятно, существует дольше, чем вся история человечества. Однако принято думать, что
Элвин удивился, что можно задавать такие элементарные вопросы, и надежда узнать что-то новое стала постепенно угасать.
— Конечно, благодаря Берегам Памяти, — ответил он. — Диаспар всегда населен одними и теми же людьми, меняется только их состав: одни уходят, другие получают новые тела.
