Диаспаром управлял Совет, но над ним находилась еще более могучая сила — невообразимо мощный интеллект Центрального Компьютера. О нем трудно было не думать, как о живой сущности, локализованной в каком-то одном месте, хотя на самом деле он представлял собой общую сумму всех существующих в Диаспаре машин. Даже если он не был живым в биологическом смысле слова, он безусловно обладал сознанием и самосознанием, как живой человек. Он должен знать, что Элвин делает, и одобрить — иначе он бы остановил его или переадресовал к Совету, как это сделала информационная машина с Алистрой.
Дольше здесь нечего было оставаться. Алистра понимала: любая попытка найти Элвина — даже если бы она точно знала, где он находится в этом громадном здании — обречена на провал. Двери не станут открываться, движущиеся дорожки, как только она ступит на них, понесут ее в обратную сторону, эскалаторы перестанут двигаться вверх, отказываясь поднимать с уровня на уровень. Если она станет настаивать, ее мягко вытолкают на улицу при помощи вежливого, но непреклонного робота или же будут водить кругами по Зданию Совета до тех пор, пока она сама не захочет уйти, так и не достигнув цели.
В плохом настроении Алистра вышла на улицу. Она была явно озадачена. У нее возникло ощущение, что во всей этой истории существует какая-то загадка, а ее собственные интересы и стремления казались от этого мелкими и тривиальными. Однако это совсем не означало, что для нее самой они стали менее значимыми. Она не имела ни малейшего представления, какой следующий шаг нужно предпринять. В одном Алистра была абсолютно уверена: Элвин — не единственный человек в Диаспаре, обладающий упорством и настойчивостью.
Картинка на экране монитора исчезла. Элвин убрал руки с панели управления и очистил ячейки памяти. Некоторое время он сидел совершенно неподвижно и смотрел на пустой прямоугольник, который столь долго занимал все его мысли и время. Он тщательно просмотрел свой мир. Через экран прошел каждый квадратный метр наружных стен. Теперь он знал город лучше любого из живущих в нем, за исключением разве что Хедрона. И теперь он знал: в стенах города выхода нет.
Охватившее его чувство не было простым унынием. Элвин никогда не предполагал, что можно вот так просто, с первой попытки найти то, к чему он стремился так долго. Важно было другое: он исключил одну из возможностей. Теперь он займется другими.
Элвин поднялся на ноги и обошел вокруг проекции города, занимавшей почти все помещение. Трудно было поверить, что это не настоящая модель, хотя он знал, что в действительности это не более чем проекция матрицы тех ячеек памяти, которые он исследовал. Он нажимал необходимые клавиши на клавиатуре, тем самым изменяя точку обзора таким образом, чтобы осматривать Диаспар изнутри. При этом возникал луч света, который двигался по воображаемому городу, указывая на место, где он находится. В начале путешествия луч был необходимой путеводной нитью, однако вскоре Элвин научился так искусно и безошибочно задавать координаты, что подобная помощь не требовалась.
Под ним простирался город. Как Бог — сверху вниз — он смотрел на него, почти не замечая, мысленно намечая свои последующие действия.
Если он потерпит неудачу, тогда у задачи останется только одно решение. Вернее всего, Диаспар поддерживается в состоянии застоя ячейками памяти, в которых навечно заложены матрицы неизменного образа города. Но если изменить их, то и город изменится. Наверное, можно будет переделать какую-нибудь часть внешней стены таким образом, чтобы в ней образовался проход, ввести эту матрицу в машину, и пусть она преобразует стену в соответствии с новой задачей.
Хотя Хедрон не объяснял ему ничего, Элвин предполагал, что в значительной степени подобные изменения входят в функции контрольных мониторов, однако экспериментировать с ними бесполезно. Контрольные мониторы, которые могут менять саму структуру города, заблокированы, и ими можно управлять только с разрешения Совета и по одобрению Центрального Компьютера. Вероятность того, что Совет разрешит ему то, о чем он просит, была ничтожно мала, даже если он, превратившись в терпеливого просителя, будет испрашивать разрешение в течение десятилетий или даже столетий. Поэтому подобная перспектива совсем его не привлекала.
Тогда он обратил свои мысли к небу. Иногда в мечтах, которые Элвин почти стыдился вспоминать, он воображал себя свободным, как ветер. Когда-то давно — он знал об этом — небо земли наполняли странные создания. Из космоса прилетали громадные корабли, неся в себе неизвестные сокровища, которые оставляли на вечное хранение в Порту Диаспар. Порт Диаспар превосходил все мыслимые границы современного города. Но вот уже миллиарды лет он погребен под песками.
Элвин считал, что где-то в лабиринтах Диаспара может быть до сих пор спрятан летательный аппарат. Хотя до конца в это не верил. Трудно было даже представить, чтобы можно было управлять маленькими летательными аппаратами, бывшими некогда в ходу, за пределами города.
