Теперь машина прокручивала назад память с гораздо большей скоростью. Облик Диаспара менялся на миллион лет за минуту, и изменения происходили так быстро, что глаз не успевал следить за ними. Элвин заметил, что изменения города происходили как бы циклично: длительный период стабильности, а потом вдруг резкая перестройка значительных частей — и снова период покоя. Создавалось впечатление, что Диаспар — живой организм, которому нужно восстанавливать силы после каждого скачка в росте.
Несмотря на все эти изменения, основной план города не менялся. Здания возникали и исчезали, сеть же улиц казалась вечной, а парк всегда оставался зеленым сердцем Диаспара.
“Интересно, насколько далеко может машина углубиться во время, — подумал Элвин. — Может ли она добраться до момента основания города и прорваться сквозь дымку, отделяющую историю, доступную и известную всем, от мифов и легенд периода Рассвета?”
Теперь они видели город, каким он был пятьсот миллионов лет назад. За стенами Диаспара должна была находиться совсем другая Земля, однако машины ничего о ней не знали. Возможно, там еще были океаны и леса или даже существовали другие города, Человек еще не разрушил их в долгом отступлении к своему пристанищу.
Текли минуты… Каждая минута — эон в крошечной вселенной мониторов. Элвин подумал, что скоро они должны добраться до самых ранних записей в памяти машин, и путешествие в прошлое закончится. Несмотря на этот захватывающий урок, он не мог понять, как это ему поможет. Как он, находясь здесь и сейчас, сможет выбраться из города?
И вдруг, как бы изнутри, произошел беззвучный взрыв, и Диаспар сократился до небольшой части своего теперешнего размера. Исчез парк, ограничивающие город стены и могучие башни испарились. Новый город, открытый окружающему миру, предстал перед ними. Расходящиеся во все стороны дороги тянулись за пределы экранов мониторов, и для них не существовало никаких преград. Это был Диаспар, существовавший до великих перемен, что произошли с человечеством.
— Дальше двигаться мы не можем, — сказал Хедрон, указывая на экран монитора, где появилась надпись: “Обратный отсчет окончен”. — Должно быть, это самая ранняя запись о городе, хранящаяся в ячейках памяти, — продолжил он. — Думаю, в более ранние периоды вряд ли использовались ячейки вечной памяти, а здания и все остальное разрушались сами по себе.
Элвин долго и пристально изучал древний город. Он думал об оживленной жизни, которая бурлила на его магистралях, о людях, свободно посещавших все, даже самые отдаленные уголки своего и чужих миров. Те люди были его предками. Он ощутил глубокое родство с ними. Гораздо большее, чем с ныне живущими. Ему страстно захотелось увидеть их, поделиться своими мыслями. Вряд ли их мысли были веселыми, очевидно, они уже тогда жили под вечной тенью Завоевателей. Пройдет всего несколько столетий, и им придется полностью отказаться от былой славы и построить стену вокруг своей вселенной.
Хедрон заставил машину несколько десятков раз проигрывать взад и вперед последний краткий период истории, за который произошли такие невероятные изменения: от маленького открытого города — до гораздо большего по размерам, но закрытого. Эти изменения совершились всего лишь за какую-нибудь тысячу лет. Именно тогда, должно быть, создавались машины, служащие теперь Диаспару верой и правдой. В их ячейки памяти вкладывались знания, которые дают им возможность выполнять свою задачу. В их память были заложены также и матрицы всех тех, кто живет сейчас. Поэтому, когда возникает нужный импульс, он вызывает к жизни и облачает в материальную форму тех, кто спит на Берегах Памяти (т. е. в ячейках памяти). Они родятся вновь и выходят из Пещеры Творения. Каким-то образом Элвин ощущал, что он должен был существовать в те давние времена. Конечно, могло быть и так, что он полностью синтетический — то есть как личность создан технологами-творцами, управлявшими приборами немыслимой сложности для достижения поставленной цели. И все же он надеялся, что в его жилах течет кровь людей, когда-то живших и ходивших по земле.
От старого Диаспара осталась лишь незначительная часть: почти весь он был поглощен парком. Еще до начала преобразования в центре города существовало небольшое, покрытое травой пространство в том месте, где сходились радиальные улицы. Оно постепенно расширялось и поглотило большинство прилегающих зданий и улиц. В это же время была воздвигнута Гробница Ярлана Зея в самом центре пересечения магистралей, там, где находилось круглое строение. Элвин никогда раньше не верил в древность самой Гробницы да и во все остальные легенды о ней, но теперь выяснилось, что это правда.
— Мне кажется, — произнес Элвин, пораженный внезапной мыслью, — мы можем изучить этот город точно так же, как и современный.
