Багфера и Хальмера нигде не было видно, так как кабина пилота была отделена от остальной части самолета перегородкой. Но они вели самолет уверенно, кратчайшим путем к месту посадки «Хорсдилера».
Разговор с Мойле не клеился, поэтому, чтобы хоть что-то делать, я стал подражать звукам, издаваемым «детьми Кожджена». Несмотря на то, что моя гортань позволяет издавать звуки такой высокой частоты, имитировать их речь у меня не очень получалось – так всегда бывает, когда впервые произносится на новом языке, особенно на таком необычном. Во всяком случае, я пробудил некоторый интерес к себе у всех шестерых. Они стали с любопытством разглядывать меня и обмениваться между собой замечаниями обо мне, наверное, удивляясь, что же я такое.
– Что ты делаешь, Бялек? – Мойле наконец поняла, что я вызвал среди «детей Кожджена» некоторое волнение.
– Имитирую их звуки, – ответил я. – У меня гораздо более широкий, чем у вас, диапазон слышимости, и я как раз устраиваю себе предварительную тренировку перед изучением их языка. Я его, впрочем, довольно хорошо знаю по Кожджену, но только по книгам и совершенно не знаю, какой букве соответствует какой звук.
– Ну и как, у тебя получается, Бялек? – спросила Мойле.
– Пока еще плохо получается, – откровенно признался я, – но это вопрос привычки… Впрочем, у меня в этом плане большие способности.
Мойле что-то невнятно пробормотала, вроде «Ну да», и молчала уже почти до конца полета. Горизонт на востоке был уже совсем зеленым, начинало светлеть и за бортом самолета, когда Багфер сказал через какое-то переговорное устройство.
– Готовимся к посадке.
– Видите их корабль? – спросила Мойле.
– Пока только на локаторе, – ответил Багфер.
Мойле что-то манипулировала с модемом, и я попросил ее высадить меня первым. Я сказал, что можно меня сразу после посадки бросить с высоты выходного люка из самолета, и со мной ничего не случится. Лигуряне еще спросили меня, не спят ли в это время все в «Хорсдилере». Я ответил, что они, кажется, спят, но в тот момент, когда самолет приблизится к границе силового поля, на корабле раздастся сигнал, оповещающий их об этом.
Действительно, раздавшийся сигнал разбудил всех. Елена включила внешний видеофон, и вместе с Биндкой увидели садящийся недалеко от корабля самолет. Она молниеносно вскочила с кровати, крикнула Биндке «за мной!» и побежала к лифту, столкнувшись в дверях с Патриком. Они быстро оказались в рубке, где Елена положила Биндку на полку рядом с пультом управления, а Патрик включил видеофон. В это время самолет уже сел возле «Хорсдилера», и все трое теперь видели, как распахивается дверь и из нее выпрыгивает какой-то большой шар. Патрик сделал крупный план – и они узнали меня. Биндка только крикнулa: «Бялек!» и заплакала от радости. Елена, забыв о том, как все было на самом деле, сказала:
– Вот видишь, Биндка! Разве я тебе не говорила? – и она тоже заплакала. Только Патрик выразил как-то без слез эту радость. Он сказал, снимая силовое поле с корабля.
– Елена, пойдем. А ты, Биндка, оставайся здесь и следи за кораблем. Если лигуряне попытаются пробраться к нему – анигилируешь его. – Патрик не имел полного доверия к тройке лигурян, которые тем временем вышли из самолета и встали рядом со мной. Как и следовало ожидать – вполне справедливо.
Елена и Патрик вышли вместе. Но едва они спустились по трапу, и встали на поверхность Лигурии – воздух треснул от выстрела, вернее, от двух, слившихся в один. Патрик камнем рухнул в песок, почти одновременно с ним упал и Хальмер.
Все произошло так быстро, что в первый мoмeнт ни я, ни Елена не сориентировались, что, coбcтвeннo произошло. Она закричала в отчаянии, потом умолкла и стояла неподвижно, не зная, что делать. Я понял все только тогда, когда увидел, что Мойле стоит над Хальмером с оружием в руках, и что Хальмер, лежа на песке, тоже держит в руке пистолет.
У Мойле была причина не доверять брату. Когда люди вышли из корабля, она вдруг увидела, как Хальмер молниеносным движением поднял оружие к плечу. Поскольку она и Багфер тоже были вооружены на случай возможного столкновения с охранниками, так что мгновенно, даже, кажется, не осознавая, что делает, она вынула свой пистолет и выстрелила в брата. Oнa уже не успела помешать выстрелу в Патрика, но спасла Елену – и все…
Теперь она беспомощно стояла, глядя то на Багфера, то на меня, то на Елену, то на обоих мертвецов. Человек или чикор расплакались бы на ее месте наверняка. Будь что будет, она убила собственного брата!
Я тоже неподвижно тopчал, глядя на Багфера. Что он сделает?
А Багфер производил впечатление совершенно удивленного, более того, почти потрясенного таким развитием событий. И тоже молчал.
Тишину нарушил только стон Хальмера, который еще раз открыл глаза. Багфер подскочил к нему и крикнул:
– Что ты наделал, идиот?!
– Я? Это был… мой долг. Но Moйле… Мойле… меня… – с трудом выговорил Хальмер.
– Так тебе и надо, негодяй! – крикнул Багфер. – Tы… предатель!
– Вы сами все предатели! – сказал еще Хальмер и умер, непримиримый до конца.
Мойле с криком бросилась к Багферу: