– Ты только что проснулся, Бялек? – спросила она.
– Да. Прости, я вижу, что разбудил тебя.
– Все в порядке, Бялек. А знаешь, сколько ты спал? Почти шестнадцать часов! Однако я тебе не удивляюсь. Хочешь есть?
Я пoдтвepдил, поздоровался с Биндкой и спросил Елену о кождженцах. Одеваясь она ответила:
– Я закрыла их в бывшей комнате Яниса и, чтобы дать им больше пространства, попросила робота снести стены, отделяющие эту комнату от двух соседних. Принесла им дважды еду, и они съели с удовольствием. Но я боюсь выпустить их, чтобы они что-то не сделали с собой или что-то не испортили. К сожалению, я не могу им ничего передать.
– Как это?! – крикнул я. – Больше нет переводчиков?
– Нет, – ответила Елена. – Четыре погибли вместе с людьми, пятый разбил вчера Хальмер, а шестой уже пару лет назад куда-то исчез. Теперь вся наша надежда на тебя, Бялек. Ты знаешь их язык из Кожджена.
– Я знаю, даже хорошо. Но, во-первых, это был письменный язык, а они, конечно, писать не умеют и вообще весь их уровень очень низок; во-вторых, я не уверен, именно тот ли язык я знаю…
– Наверное, тот, – перебила меня Елена. – Bедь Север говорил, что Беннер похитил их примерно с того же места, где мы приземлялись.
– Предположим, – пробормотал я неуверенно, – но за эти сто двадцать лет в их языке наверняка произошли значительные изменения.
– Бялек, постой! Мы пойдем к ним вместе, и я тебе что-нибудь нарисую, а ты…
– Но что, Елена? Ведь не какие-то вещи с Кожджена, которых они никогда не видели. А я, в свою очередь, не видел их веступа на Лигурии.
– Это действительно проблема… – Елена на мгновение задумалась, потом предложила: – Может быть, геометрические фигуры? Круг, квадрат, треугольник и так далее?
– Боюсь, что при их умственном уровне это будет для них слишком абстрактно, – высказал я свои сомнения. – Я бы предпочел что-нибудь более конкретное.
– Может быть, их части тела? – предложила Елена.
– Для начала будет неплохо, – согласился я, – а потом посмотрим. Пока пойдем есть.
– Не так быстро, Бялек, – сказала Елена. – Mне нужно сначала проверить скорость в рубке и приготовить для всех еду. Поедим и пойдем к ним.
– Ух ты, Елена, сколько у тебя теперь дел! – пробормотал я еще. – Teбе придется быть на корабле всем, даже техником.
– Но Бялек, я ведь в устройстве корабля разбираюсь всего лишь чуть больше, чем ты… Если сейчас будет какая-то крупная поломка – все кончено.
Меня аж передернуло. Надеюсь, этого не случится! Я выключил видеофон и через некоторое время был уже в кают-компании. Вскоре ко мне явилась Биндка, но Елену пришлось ждать довольно долго. Наконец она пришла с едой.
Во время трапезы я рассказал о своих лигурянских похождениях, после чего мы отправились с едой к «детям Кожджена». Елена также взяла с собой чертежные принадлежности и магнитофон, годный для записи ультразвука. Когда кождженцы поели, она спросила, может ли она уже рисовать.
– Еще нет, – ответил я, некоторое время прислушиваясь к разговору «детей Кожджена», а потом, после короткой тренировки их речи, сказал: – Начинай.
Елена нарисовала руку кождженца. Затем она указала на руку одного из них, на листок бумаги и снова на его руку. Тот молчал, разложивши беспомощно руки, как будто не мог понять, о чем идет речь; но одна из его коллег, на первый взгляд, младшая, наверное, даже еще не совсем взрослая, называемая нами в дальнейшем в немного упрощенной транслитерации Пакденкой, сориентировалась быстрее, и сказала, указывая на карточку:
– Бонь.
– Бонь, – повторил я по-кождженски и по-земному: – рука.
– Она поняла? – спросила Елена.
– Да, – подтвердил я. – Покажи тeпepь ей ногу.
Мы получили ответ, который в транслитерации был как «šöć». Потом то же самое было с глазом, ухом и так далее. Все высказывания Пакденки мы записывали на пленку. Затем настала очередь понятий немного более абстрактных.
– А теперь нарисуй целиком кождженца, – попросил я Елену.
Едва появился на бумаге рисунок, кождженка, не раздумывая, указала рукой на себя и сказала:
– Пак-ден-кар.
Когда она назвала свою спутницу Тонр-винь-кай, я понял, что она думает, что мы спрашиваем ее про имя. Но дело было не в этом.
– Не получилось, – пробормотал я.
– А как насчет цветовой гаммы? – предложила Елена.
– Хорошо, цвета, – согласился я. – Oни видят цвета так же, как я или ты.
Елена принесла откуда-то карандаши и цветные карточки. Она начала рисовать цветные квадраты. Указывая на рисунки и на карточки, мы постепенно узнавали названия цветов. Определив еще с десяток слов – например, «звезда» – я пришел к выводу, что материала у меня уже достаточно, и начал сравнивать звуки с буквами.