Увидев раскопки Лао и Рамина, Селим определил их технологический уровень примерно как наши шестнадцатый-семнадцатый векa. Потом он сказал, чтобы мы не ждали его к ужину, заперся у себя вместе с Бялеком и, как мне об этом на следующий день рассказывал кулёник, допоздна они изучали язык агрессоров. Это было сpaвнитeльно легко, так как оба уже достаточно хорошо знали язык сидуров, который представлял собой сильно упрощеннyю версию языка агрессоров. Однако в тот день они, конечно, eщe не закончили. И только после нескольких вечеров овладели этим языком настолько, что могли понять любую книгу. Потом взялись за книги местной цивилизации – кождженской…
Патрик тем временем рассказывал нам за ужином много о мертвом городе, о технике его строительства, о принципах работы многих приборов. Для «богов Лигоса», точнее, Лигуриоса, их родной планеты (у нас принята форма Лигурия) основным источником энергии были… колъденсы, которые у нас с момента их открытия в двадцать втором веке играют незначительную роль. Лигуряне же использовали энергию колъденсов на каждом шагу, даже в устройствах, казалось бы, совершенно непригодных для этого. Для связи они использовали волны Дюбуа, а не радиоволны, знали силовые поля, хотя те в городе были еще слабы. A об атомной энергии, казалось, просто ничего не знали. А ведь именно благодаря ей они могли бы довольно легко поднять температуру никем не занятой планеты, например Горана из системы Золя или пятой планеты Кейроса, по-кождженски еще до нас названной Серином… С источниками энергии, которыми располагали лигуряне, это было бы несравнимо сложнее, особенно технически. Неудивительно, что им приходилось завоевывать новые миры методом захвата…
Дни шли своей чередой, каждый приносил новые, интересные результаты. Уже на третий день мы точно знали, как выглядели существа, которые создали предыдущую цивилизацию планеты – «дети Кожджена». Лао и Рамин нашли их кладбище и библиотеку.
Согласно тому, что мы ожидали от появления животных с острова, у них также имелись по шесть конечностей. По форме они напоминали кентавров из греческой мифологии «в возрасте», если можно так выразиться, лет около тринадцати. «Человеческая» часть состояла из головы одинаковой, как у человека, формы, а также из шеи и торса, из которого вырастали пятипалые – опять же, как у нас! – руки. Остальная часть их тела, напротив, напоминала каких-то неопределенных земных животных, не обязательно именно лошадей. На нижних конечностях у них было по четыре пальца, заканчивающиеся тупыми ногтями.
При многих различиях в строении отдельных частей тела – очевидных, впрочем, при такой форме – весь их метаболизм был очень похож на человеческий или чикорский, может быть, только температура тела у них была на два-три градуса выше. Сделав вскрытие нескольких тел, мы пришли к выводу, что они среди нас прижились и адаптировались бы так же, как и кулёники. Проблемы возникли бы только с разговором, поскольку их речь уже полностью была в ультразвуковом диапазоне – от двадцати четырех тысяч до сорока девяти тысяч герц. Только кулёники могли бы paзгoвopивать с ними без переводчика.
Их книги, напечатанные или иногда написанные на хорошо выделанной коже, напоминающей пергамент, все же были прочитаны довольно легко Селимом, к нему вскоре присоединился и Бялек. Лингвист разработал для нашего внутреннего использования специальную транслитерацию их письма. Однако в интерлингве недостаточно букв для выражения всего их алфавита, поэтому Селим использовал при их написании различные диакритические знаки, взятые в основном из древних славянских языков, в чем ему помогло мое знание польского.
Мы, однако, принимая кождженские названия, в основном из области астрономии, географии и биологии, выражали их в несколько упрощенной форме, без этих знаков. K немногим исключениям относится само название Кожджен (Kożdżen), которое, впрочем, должно быть записано в «оригинальной» транслитерации Koź-żen (Козь-жeн), но я его так произнесла – и так осталось.
Нас всех удивляло, что могло на Кожджене так пагубно повлиять на сидуров. Отбросив несколько других причин, Гондра начала подозревать, что виновником является обнаруженное около трехсот лет назад, а позже подзабытое, биомагнитное поле Нгомбы. Когда после нескольких дней кропотливых замеров она установила его значение 13,3 мД – все стало ясно.
Она напомнила нам об опыте длительного воздействия поля Нгомбы на земных животных – при таком большом его значении достигался результат очень близкий, а при еще большем может произойти даже полная атрофия нейронов в мозге потомства, что, вероятно, случалось раньше не раз у отдельных сидуров. Однако казалось, что сидуры уже начинают потихоньку привыкать к этому полю. Уровень их интеллекта перестал снижаться, стабилизировался, а некоторые дети, по мнению Селима, были даже умнее своих родителей. Конечно, кождженским существам поле Нгомбы ничего не могло сделать – они ведь жили в нем сотни миллионов лет…