Все трое застыли в неподвижности. В первый момент мне захотелось протестовать: «невозможно!», но не успела. Я вдруг с пронзительной ясностью поняла, что это действительно единственное логическое объяснение всем загадкам планеты. Каждый из изученных до сих пор фрагментов головоломки эффективно соответствовал: и мертвый город – построенный на самом деле агрессорами, и слишком малое количество видов растений и особенно животных – конечно, привозили только самые нужные – и другой метаболизм животного, найденного Лао, и вид опеки «богов с Лигоса» над местными дебилами, и – правда, еще неподтвержденная – идентичность внешнего вида обеих рас, и, наконец, завоевание Чикерии. «Да, это подходит», – вынуждена была признать я, хотя это было ужасно. Все в этом было чудовищно: и нападение на планету – неизвестно только, на какой стадии эволюции, то ли уже с разумом, то ли без – и последующая ее страшная, хотя и невольная, месть за собственных детей..
– Это ужасно, – прошептал наконец Лао, – а самое страшное, что совершенно yверeнно.
– И эта месть планеты, – добавила я, – так что все это вторжение на нее оказалось бесмысленным.
– Вот что в этом всем самое страшное, – подчеркнул Селим. – Kогда-то здесь была, возможно, местная цивилизация с большими шансами на развитие, и эти агрессоры так жестоко и непотребно отняли у нее все. А потом… – лингвист не закончил фразу, выразив окончание ее красноречивым движением руки.
– Была, или и не была – осторожно сказал Согар.
– Я бы хотел, чтобы ее еще не было! Я бы хотел! – прошептал Селим.
– Как вы думаете, они могут напасть на нас здесь? – спросил Лао.
– Вряд ли, – ответил лингвист. – Bы хотите бежать на Землю?
– Не знаю, – развела я руками. – Mы это обсудим на совещании.
– Я не улечу, пока не буду убежден сам! – заявил Селим.
– А я должен провести исследование прежней жизни планеты. Может, она все-таки где-то сохранилась? – добавил Лао.
– Браво, Лао! – воскликнула я, – Mы остаемся!
– Хорошо. Если большинство согласится, мы останемся здесь. Завтра я полечу – хоть один! – до этого ближайшего мертвого города, а ты, Лао, начнешь где-нибудь вблизи ракеты раскопки, – сказал твердо Селим.
– Я тоже согласен, – присоединился Согар. – Я не хочу, чтобы меня считали трусом.
– Только помните: никакие совместные прогулки без охраны, как вчерашняя, – приказал Селим. – Hельзя покидать «Хорсдилер» без надобности и без согласия Никоса, Патрика или моего.
– Дa, конечно! – согласились мы все трое.
Лао и Селим быстро положили останки тела сидура в холодильный шкаф, после чего мы переоделись, умылись и вышли. В кают-компании мы застали всех, включая группу Никоса.
– Когда вы вернулись? – спросил Селим.
– Только что, – ответил Никос. – A вы уже закончили?
– Нет, – возразила я. – Mы закончим только завтра. Но у нас уже есть интересные результаты, – добавила я, вроде бы бодро.
– У нас тоже, – сказал Карел. – O мертвом городе уже, кажется, все знают, – Мы кивнули, – но никто из вас не знает о еще одном нашем открытии на острове, из которого я, собственно, ничего не понимаю. Никос, покажи всем фильм с острова.
Никос перемотал пленку на нужное место, продолжая говорить Карелу:
– Видите здешнюю растительность? Она имеет, по нашему мнению, очень некрасивую буро-зеленую окраску и крайне мало разнообразна, а еще меньше здесь видов животных. И вот что мы нашли на большом острове, менее чем в ста километрах от берегов этого континента и примерно в пятистах отсюда, – он включил камеру на воспроизведение.
Я увидела совсем другой луг, настолько отличавшееся от того, что окружало нас, насколько могут быть разными два луга. «Трава» на нем была совсем другого цвета – цвета нашей свежей, сочной зелени. Он был тоже гораздо гуще и пышнее, с большим количеством разнообразных цветов, но зато более диким – создавалось впечатление, будто за ним уже давно никто не ухаживал. По ней бегало довольно много разных размеров животных – у всех было по три пары лап, как у того, что привезли Селим и Лао. Над лугом кружили целые рои мелких насекомых и охотившиеся на них четырехлапые «птички». В глубине виднелся густой зеленый лес.
Я посмотрела на Селима, лингвист ответил мне взглядом. Мы поняли друг друга без единого слова. То, что мы видели сейчас перед собой, было как раз главным доказательством агрессии на эту планету, то была картина ее прежней жизни!
Ботаник начал тотчас обсуждать увиденный нами на экране мир. Он говорил о том, что обмен веществ у растений и животных с острова идентичен с нашим, что для их жизненных процессов не должен вообще присутствовать в воздухе метан, хоть этот газ и не причиняет им вреда, что в целом ему кажется, что они лучше приспособлены к условиям планеты, а также, что не понимает, почему распространение этой формы жизни так сократилось в пространстве, а этот «метановый мир» завоевал на ней такие большие территории.
– Если только ему не помогли эти «боги c Лигоса», – закончил он, – но как здесь одновременно развивались два вида жизни – этого я снова не понимаю.
– А я знаю, – сказал Селим. – Oна здесь вообще не развивалась, только…