Утром его уже не было, он уехал провожать французов. Но следы его присутствия всё еще здесь, и, несмотря на ужас этой ночи, я нахожу в себе силы улыбнуться.
Не помню, чтобы кто-то еще в этом мире так же за меня переживал. Уж точно не мать. Не отец, который редко бывал дома, а когда бывал, хотел видеть своих детей в хорошем настроении. Гарри, конечно, заботился обо мне, как мог, но ему всегда нужно думать в первую очередь о себе.
Мои веки опухли и болят, и я собираюсь провести весь день в постели, чтобы обдумать произошедшее. Но ко мне заходит Маргарет, и я подозреваю, что моя книга в ее руках — лишь предлог, чтобы меня навестить.
У меня мелькает мысль, что, если бы пришла Шелти, я бы ее не пустила.
— Ты слышала о вчерашнем? — спрашиваю я.
Мой голос осип.
— Да, все уже в курсе.
— И королева?
Маргарет кивает. Она печальна. Как бы она не относилась к Анне, но того, что произошло, не пожелаешь и врагу.
— Ей боялись сказать, — говорит она. — Даже Уайетт-Ли боялась к ней подступиться с этим. В итоге несколько фрейлин решили пойти сначала к королю, чтобы он сам ей рассказал.
— Они же ругались.
— Да, но он всё-таки ее муж. Он лучше всех знает, как ее утешить.
Я вспоминаю заботу Генри и снова осторожно улыбаюсь.
— Они помирились? — спрашиваю я.
— Пока непонятно.
Я смотрю на Маргарет. Она сочувственно и тревожно глядит на меня. Мы думаем о Шелти.
— А король был один, когда к нему пришли?
Я отчаянно хочу услышать, что да.
— Нет. Он был с ней.
Губы Маргарет превратились в ровную линию. Ей, как и мне, не нравится то, что делает наша подруга.
— Положу книгу тебе в стол, — говорит Маргарет. — Почитай на досуге, там есть новое послание от Гарри для… нее.
Не могу себе даже представить, что сейчас чувствует брат. Надеюсь, он быстро оправится и найдет себе новое увлечение.
— Мне жаль Гарри, — говорю я. — И Клера. Кажется, он ее правда любит.
— А она играется с ним, — кивает Маргарет, а потом складывает одну ладонь в кулак и ударяет им о другую. — Надо поговорить с ней! Нельзя же так коверкать свою судьбу.
В моей голове звучат слова Анны, которые она сказала у меня на свадьбе. «Каждый волен топтать свою жизнь так, как ему угодно».
— Да, ты права — говорю я, с неохотой поднимаясь с кровати. На мне все еще вчерашний наряд. — Надо найти Шелт.
*
Долго искать не пришлось. Мы находим Шелти в саду, одну среди черных деревьев, с каким-то томиком в руках. Подмороженная трава хрустит под нашими ногами, и Шелти слышит нас, еще когда мы проходим ворота. Она хочет помахать нам рукой, но видит наши лица, и ее ладонь замирает в воздухе.
— О, и вы с осуждением? — разочарованно, но с вызовом говорит она вместо приветствия.
Мы с Маргарет стоим напротив нее. Я понимаю, что еще никогда не злилась нее так сильно, как сейчас.
— Это правда, Шелт? — зачем-то спрашиваю я, хотя всё и так прекрасно знаю.
— А сама как думаешь?
— Он ушел с тобой, а королева чуть не стала причиной международного скандала.
— Я слышала. Но он просто хотел показать мне звезды!
Я смотрю на Шелти с недоумением. Что она несет? Какие звезды?
— Он рассказывал мне о созвездиях, — мечтательно говорит она и указывает на небо, как будто звезды можно разглядеть в полдень.
У меня нет настроения играть в ее игры.
— Сначала вы смотрите на звезды, а потом ты в его постели, пока любимая собака королевы лежит мертвая, в крови.
— Я же не знала! Я только утром узнала! Это же не я сделала! Или меня уже и в этом успели обвинить?
— Брось, ты же знаешь, что нет.
— Я не удивлюсь. От меня который день все шарахаются, как от прокаженной.
— А ты думала, будет наоборот? — спрашивает Маргарет. — Что все будут падать перед тобой в реверансах?
Щеки Шелти раскраснелись — то ли от мороза, то ли от гнева.
— Я не сделала ничего такого, чего не делала бы Анна, — шипит она. — Она думала, что он будет всю жизнь ей верен? Он не из тех мужчин! И он сказал, что я лучшая из тех, с кем он беседовал. Беседовал, а не спал, понимаете!
— Он спал с твоей сестрой! — я почти кричу. — Тебе самой не противно?
— А Анне было не противно?
Маргарет хочет что-то сказать, но Шелти не дает ей возможности этого сделать.
— И она могла бы почаще говорить с мужем о звездах, а не о политике, если хочет его удержать.
— Ты сейчас наговоришь на измену, — говорю я, стараясь умерить ее пыл.
— А ты побежишь докладывать?
— Конечно нет.
— А что? Беги к своей дорогой кузине, да всё расскажи ей всё. Думаешь, я ее боюсь?
— Она и твоя кузина тоже.
— Мне плевать.
— Шелти, послушай, — Маргарет переходит на примирительный тон. — Мы просто хотим тебе помочь. Переживаем за твою репутацию.
Шелти закидывает голову наверх и громко смеется.
— Да что ты говоришь, племянница Его Величества. У меня давно уже нет репутации. Нет королевской крови. Нет титула, — на этих словах она переводит взгляд на меня. — У меня есть только мои чувства, и я буду распоряжаться ими так, как посчитаю нужным.
— Ты просто хочешь, чтобы тобой восхищались, — говорю я. — Но мы, твои друзья, уже и так тобой восхищаемся! Не обязательно прыгать в постель к королю, чтобы кому-то что-то доказать.
