Мама чуть отстранилась, взяла лицо Лу в ладони, подняла к себе, тепло вглядываясь ей в глаза. Это был взгляд человека, которому нечего прощать. Она улыбнулась, любуясь дочерью, словно хотела сказать «Ух, как ты выросла!» или, может быть, «Как я тобой горжусь!»…
– Мама, – прошептала Лу. – Я не хочу. Мама, пожалуйста…
В маминых глазах не было грусти. Разве что самую капельку. Лу вдруг показалось: это оттого, что мама верит, что Лу справится. Даже не верит, а знает точно.
С тихой улыбкой мама склонилась над Лу и поцеловала её в лоб.
Лу закрыла глаза, замерев в мгновении, как бабочка в янтаре. Какая-то часть у неё внутри понимала, что эта мама на самом деле не её мама. Ну, то есть… Её настоящая мама ушла, она где-то совсем в другом месте, куда попадают, когда приходится умереть. Лу не верила страшным сказкам кумо – там, за смертью, обязательно должно быть хоть что-то. Может, новое путешествие, или чудесный сад, или просто спокойный сон, в котором наконец можно отдохнуть. Как знать, возможно, настоящий Эмери и впрямь помнит, что там, а может, и нет. Наверное, всем, кто живёт, предстоит узнать это самим, когда придёт время.
Но эта мама здесь, с ней – она была из её воспоминаний, и поэтому Лу знала, что настоящая мама сделала бы всё точно так же. Она была такой же реальной, как все те, кого мы любим, даже если их больше нет. Лу видела дюжину мультфильмов, где потерянные близкие обещали героям, что будут рядом, пока живут в их сердце. Это звучало в разных сюжетах так часто, что смысл почти стёрся, но сейчас Лу наконец поняла, как это. Все её двенадцать лет с мамой – они
Разве она стала меньше любить маму?
Разве мама до самой последней секунды бесконечно не любила её?
Лу открыла глаза. Она стояла одна на причале.
Вокруг во все стороны расстилалось гладкое, как зеркало, море, в котором отражалось опрокинутое чёрное небо. Ничто не тревожило тишину: ни ветерка, ни волн.
Только тёмная вода – и звёзды.
Лу никогда в жизни не видела столько звёзд. Иногда, зимними вечерами, когда крупными хлопьями шёл снег, она запрокидывала голову и представляла, что летит сквозь космос. Сейчас было почти так же, только взаправду.
Чем дольше она смотрела, тем яснее из безымянных небесных огней вырисовывались знакомые созвездия. Страницы памяти перелистывались сами собой: вот они с мамой лежат на лугу, и мама, подсвечивая себе телефоном, рисует в блокноте. Звёздный Орион у неё на листе красуется в поясе рестлера, потрясая огромными кулаками. Лебедь несёт на шее лягушку, которая мечтала увидеть мир. Семь звёзд складываются в ковш. «Вообще-то, это медведица, только у неё вон какой длинный хвост. Есть один миф про это, но там нечестно обошлись с девушкой, даже рассказывать его тебе не хочу. Давай лучше придумаем, что это тигрица? Или экскаватор». Лу, смеясь, подхватывает игру, и они выдумывают сказку про девочку-экскаватор, которая хотела вырыть котлован на месте джунглей, но когда подружилась с теми, кто там живёт, передумала.
Мама притягивает Лу к себе, и они лежат, вместе глядя вверх.
«Этому в школе не учат, – говорит мама, – но ты можешь выбрать себе любую звезду. Не знаю ни одной страны, в которой есть закон, что нельзя взять звезду и назвать её своей. Пользы с этого так себе, если ты не герой Экзюпери, но… Всё равно ведь приятно, правда? Даже когда не видишь её, но всё равно знаешь, что она где-то есть. В самую тёмную, самую пасмурную ночь… Твой собственный кусочек света в огромной Вселенной».
Свет.
Лу моргнула, возвращаясь в «сейчас».
Её собственный кусочек света – вместо того, который она по доброй воле подарила другу, хотя тот тогда ещё даже им не был, чтобы он смог попробовать заново. Выбрала носить внутри себя пустоту, чтобы тем, кто любит его, делать этого не пришлось.
Но разве пустота – это не место, освободившееся для чего-то ещё?
Пусть стать прежней у неё не получится, как и сказала Хельга. Если вставить в пустую бутылку свечу, она перестаёт быть бутылкой и становится фонарём, и это не значит, что она теперь хуже. Просто другая.
Мы меняемся. Мир меняется. Меняется вообще всё. Даже мёртвое распадается на простые части, из которых создаётся что-то новое.
Это не страшно.
Лу сделала несколько шагов по причалу. Доски, жалуясь, прогибались под ногами.
Ей не страшно.
Она выбрала свою звезду – та летела в бескрайнем космосе, далёкая, недостижимо высоко. Небо гляделось в морское зеркало, и в чёрной глубине светились тысячи тысяч огней.
Лу вдохнула, выдохнула, разбежалась – и нырнула.
Тёмная вода, солёная и горькая, сомкнулась вокруг неё. Лу слишком хорошо знала этот вкус. Она шла ко дну, как и прежде, вот только раньше она тонула, а теперь плыла.
Как будто ничего не изменилось. Как будто изменилось вообще всё.
