Над головой раскинулось серое небо. Под ногами, обутыми в счастливые кеды, чавкнули растоптанные грибы. Днём они совсем не светились.
Спасаясь от ветра, Лу запахнула куртку с порванным рукавом. Прошлой ночью заброшенный завод казался совсем другим – логовом хищника, пугающим замком злодея. Теперь он опустел – остались только осиротевшая паутина и мёртвые корпуса, рушащиеся под собственным весом.
Лу оглянулась: сзади была кирпичная стена, плотно залепленная паутиной. В паутинном полотнище был виден разрез, похожий на тот, который Лу только что сделала в классе. Его края трепал ветер.
Так вот где она оказалась.
И только тогда до неё дошло.
Она вышла! Вышла! Она нашла выход!
Её персональный ад почти заполучил свою Персефону, Лу могла остаться в нём навсегда, но она справилась! Ей захотелось прыгать и визжать от восторга, и, набрав полную грудь холодного, мокрого воздуха, она так и сделала. С крыш взметнулись птицы – маленькие, не гарпии. Задыхаясь от счастья, Лу зажала рот рукой, стыдясь, что их переполошила, но промолчать было выше её сил.
Слава Прежнему Богу, это всё и в самом деле был просто страшный сон. Обман, галлюцинация, и…
– А, это ты, – произнёс голос Сэла у неё над плечом. – А я-то думаю, кто тут верещит.
Лу пискнула и кинулась его обнимать.
– Откуда ты здесь взялась? – тихо и серьёзно спросил Эмери.
– Я… – начала было Лу, но поняла, что не знает, с чего начать. – Ох, долго рассказывать!.. – Она отступила на шаг, посмотрела на них обоих. – А вы? Зачем вы сюда вернулись?
Как будто ей не всё равно. Как будто есть хоть какая-то разница, чт
– Не важно, – эхом её мыслей, только неожиданно резко, сказал Эмери. – Амарок всё равно ушёл. – Он сжал пальцами переносицу, устало зажмурился. – Скажи, кто тебя просил соваться сюда прошлой ночью?
Лу опешила:
– Но…
– Сафо была права, – не слушая её, сказал Эмери. – Теперь нам ни за что не найти его снова. Он придумает новое убежище. Наложит чары посильней, которые спрячут его вообще от всего так, что его даже клубок не отыщет.
– Но… – снова жалко выдохнула Лу – и вдруг осеклась. Она хотела сказать, что ей жаль, что она хотела как лучше, но среди бесконечной вины у неё в голове вдруг вспыхнула мысль – такая неожиданная, что почти казалась чужой. – Откуда… откуда ты знаешь про клубок? – спросила Лу. – И про Сафо? Я ведь ничего вам не рассказывала. Не успела рассказать.
Эмери вздохнул:
– От Ингрид. Она ввела нас в курс дела. Но это не…
– От Ингрид? Не от госпожи Мёрфи?
– Я пытаюсь втолковать тебе, что из-за нас – из-за
– Эй, – примирительно сказал Сэл. – Перестань. Принцесса просто хотела спасти нас от смерти.
Эмери вдруг снова стал очень спокойным. Румянец гнева, только что горевший у него на щеках, схлынул; побледнели даже губы.
– Ну да, – согласился он. – От смерти. – Он запустил пальцы в волосы, отвернулся и глухо заговорил: – Вы двое. Вы ведь даже не знаете, что такое смерть. Никто не знает, пока не умрёт сам. Это… пустота. Только ты, совсем один – и ничего больше. Ни цвета, ни звука, ни надежды. Навсегда. Всё, что остаётся, – это растворяться в собственных воспоминаниях, пока они не истлеют. Цепляться за остатки разума, чувствуя, как он рассыпается, словно ветхая тряпка… Так смешно. Кто-то ведь правда убивает себя по собственной воле в надежде прекратить мучения. Мы все такие глупцы. Никто не предупреждает нас, что дальше станет только хуже.
Он посмотрел на Лу, криво улыбнулся ей уголком губ.
– Тебе повезло больше нас всех. Когда ты умрёшь, то не заметишь разницы. Без Искры ты всё равно будешь доживать последние дни, захлёбываясь пустотой. Конечно, я должен поблагодарить тебя, что ты не дала нам погибнуть. Я не хочу умирать снова. Я постараюсь прожить долго, так долго, как только смогу, потому что точно знаю, что дальше не будет вообще ничего. Но… Остаться в живых ценой того, чтобы раньше времени отправить туда дюжины других? Тебе не кажется, что ты сделала за меня какой-то очень важный выбор?
Лу попятилась.
– Ты не Эмери, – сказала она.
Эмери, которого она знала, не был бы настолько жесток, как бы ни злился. Он бы не стал пугать её – или Сэла, которого любит, – страшной правдой о том, что ждёт там, за порогом смерти.
А Сэл…
Лу посмотрела ему в лицо. Какие безоблачные глаза. Растерянные, но всё равно ясные, как небо в апреле.
Лу знала, что после признаний в больнице у настоящего Сэла больше никогда таких не будет.
– Кто вы? – внезапно пересохшими губами спросила она.
Не-Сэл и не-Эмери переглянулись, и их губы начали растягиваться в улыбке – всё шире и шире, страшней и страшней. Кожа посерела, зрачки сузились до размеров булавочных головок; тела треснули как коконы, выпуская наружу обёрнутые вокруг круглых животов паучьи лапы.
