Оказавшись в кабине, машинист снова раскурил папироску, еще раз выглянул из окна и принялся быстро крутить какое-то колесико на стене. Потом повернул пару рычагов и, нажав на наружный клаксон, как у старого автомобиля, предупредил прерывистым звонким ревом весь окружающий мир об отправлении мотовоза. Кабина затряслась, стены завибрировали, пол под ногами Святослава заныл железным воем, и делянка рывками подалась назад. Вскоре дребезжание утихло, груженый лесом состав почти плавно заскользил по давно пригвожденным к шпалам рельсам. Появилась возможность поговорить, что и оставалось, поскольку ни радио, ни магнитофона юноша в кабине не заметил.
— Как мне вас называть? — первым делом захотелось узнать имя доброго машиниста.
— Александр Петрович. Можешь — дядей Сашей.
— Сколько лет, дядь Саш, на дороге? — поинтересовался Святослав.
— Ты-то себя назови.
— Святослав Бородин я. Студент журфака дальнегорского универа.
— Имя хорошее тебе родители подобрали. В этом году, Святослав, ровно сорок пять лет исполнилось, как я паровозами, мотовозами заправляю.
— Сорок пять? — изумился Святослав. — У меня отцу чуточку поменьше. Вы что же, с пяти лет ездите?
— С пятнадцати, — рассмеялся машинист, выпустив в окно облако папиросного дыма.
— А почему вы свою машину как-то странно назвали — «Сердитым»?
Машинист улыбнулся:
— «Свирепым». Просто так назвал. Любим мы друг друга. Считай, спас я друга серии «муз-три»[2] от переплавки, подшаманил на свои деньги. Хотел себе сначала запорожец купить, да не получилось. Вот и стал «Свирепый» моей машиной. Катаемся теперь по лесам, жизни нарадоваться оба не можем. Не дома же сидеть.
Машинист посмотрел в окно.
— С погодой повезло, — громко сказал он.
Проехали почти час, перебрасываясь редкими фразами. Оба засмотрелись на проплывавшую по обеим сторонам лесную чащу. Таежное море раскинулось, насколько глаз хватало, от одного горизонта до другого. На крутом повороте мотовоз сбросил скорость. Но за изгибом пути машинист притормозил еще сильнее, хотя полоска рельсов блестела по прямой.
— Зачем? — удивился Святослав.
— Ссыльным бы успеть на платформы заскочить, — ответил машинист.
Юноша поперхнулся слюной:
— К… какие здесь могут быть ссыльные?
— С поселения. После лагерей в этих краях люди сроки досиживают. Не у всех здоровья хватает на лагерных участках в тайге мантулить. На поселении полегче.
— А зачем вы их возите?
— Так у них же в округе по поселкам и зонам друзья-приятели разбросаны. Хочется встретиться, покалякать, стопку пропустить. Оттого, что они зэки, они не перестали быть людьми. Нередко более умными, талантливыми, чем вы, городские. Знаю одного. Спьяну за женой по деревне с поленом бегал, а сам оперным певцом в молодые годы в театре зажигал. Голос — чистый Сергей Лемешев. Да, брат, жизнь не так проста, как кажется.
Святослав хлопал глазами: «Ну, дела! Знаком с машинистом всего ничего, а рот от удивления не закрывается. Побоялся тайком ехать, а тут, оказывается, только так и ездят».
— Вы с ним дружили? — поинтересовался он у машиниста.
— Почему дружил? Дружу. Освободился он, живет возле Дальнегорска в деревне Оверитино. Заедешь, передавай привет. Кстати, сын у него сейчас, наверно, с товарищами на моем составе катится.
— А сын-то за кем с поленом бегал?
— За девчонку свою встрял, ну и перегнул малость. Участковому шибко досадил. Бабник тот участковый распоследний, лез ко всем девкам. Вот и долез. Сын моего «певца» мешок стражу порядка на голову напялил по зиме и пару ведер воды сверху вылил. Пока участковый барахтался в сугробе, мешок до корки ледяной схватился. Едва коньки страж не отбросил. Сына у моего дружка осудили, сейчас на поселении срок доматывает. Ездит время от времени по тайге, друзей проведывает. Хороший парень.
— Да-а… — задумчиво протянул Святослав. Про себя подумал: «Сюжет для заметки под названием „Мир не такой, каким кажется“».
В кабине воцарилось молчание. Мотовоз постукивал колесами среди таежного царства. «Сильные здесь живут и работают люди. Слабакам тайга не по зубам», — в голове Святослава начали рождаться первые строки будущей работы.
— Смелый ты, студент, — пустив кольцо дыма, заметил машинист. — В одиночку по тайге не ходят.
— Дед Иван меня безрассудным называет, — рассмеялся Святослав. — Сколько, говорит, за тебя у Бога просить надо, чтобы ты во все дыры не лез. То пришлось мне пожар в Дальнегорске тушить, и я чуть вместе с горящим полом не провалился. По зиме однажды на озере под лед на коньках улетел. Выбрался едва. И хоть бы разок после чихнул. Что за меня молиться? Двадцать раз на турнике подтянуться легко смогу. Без мышц молитва не поможет.
— Сила и отвага, студент, тоже не все в жизни значат. Что-то там, — машинист показал пальцем на небо, — по своим законам происходит. Вот ответь мне, способен человек с простреленной насквозь головой живым остаться?
— Вряд ли, — в сомнении пожал плечами Святослав.
