В 8 часов утра 24 мая ханское войско двинулась на Замоскворечье. Навстречу крымчакам повел дворянскую конницу Иван Бельский, тысячи всадников сошлись в прямом бою на подмосковных лугах, послужильцы и дети боярские насмерть рубились с нукерами Девлет-Гирея. Когда битва достигла наивысшего накала, воевода Бельский лично возглавил атаку поместной конницы. В круговерти рукопашной схватки воевода был ранен и вынужден покинуть поле боя. Как записано в Соловецком летописце, «Князь Иван Дмитриевич Бельской выезжал против крымских людей за Москву реку на луг за Болото и дело с ними делал, и приехав в град ранен и преставися» (113, 237). Но умер главный воевода не от раны. Потеря командующего не сказалась на ходе сражения, в русской рати было много хороших воевод, способных организовать оборону столицы. Отступать действительно было некуда, за спиной у ратников была Москва. Яростные бои продолжались, когда ситуация на поле сражения резко изменилась. И не в пользу русских. Чтобы сломить упорное сопротивление противника, Девлет-Гирей приказал поджечь московские посады. Хан предполагал, что вражеские военачальники отправят часть своих людей на тушение огня и тем самым ослабят оборону города. Крымчаки сумели поджечь несколько строений в Замоскворечье, пожар стал медленно разгораться, постепенно охватывая новые постройки. Даже Девлет-Гирей не ожидал того результата, который в итоге получился. Стоял ясный день, когда неожиданно налетел сильный ветер, раздул пламя и банальный пожар превратился в огненное море, затопившее Москву. Русские полки, стоявшие на столичных улицах, оказались в критическом положении, оставили позиции и перемешались с толпами охваченного паникой и страхом народа. Русские ратники и воеводы сделали всё возможное для спасения столицы от вражеского нашествия. Успешно отразив атаки крымчаков, они были бессильны против огненной стихии. Но и Девлет-Гирей не смог воспользоваться своим преимуществом: из-за бушующего огня крымская конница не смогла войти в Москву. Из Симонова монастыря хан наблюдал, как гибнет в огне вражеская столица. В этом пожаре и погиб Иван Бельский. В Пискаревском летописце сохранился рассказ о гибели главного воеводы: «А князь Иван Бельской приехал з дела к себе на двор побывати да вошол в погреб к сестре своей к Васильевой жене Юрьевича, и тамо и задохся со всеми тут, да кнегиня Аксения Ивановна, князя Юрьева книгини Михайловича Галицына» (89, 191). Данная информация подтверждается и другими свидетельствами: «А затхнулись в городе бояре князь Иван Дмитриевич Бельской да Михайло Иванович Вороной» (101, 71). Воевода Бельский пал не в бою на поле брани, он погиб в каменном подвале, задохнувшись от дыма вместе со своими родственниками. Люди гибли не только от огня, но и в жуткой давке на улицах Москвы. В том числе и представители знатнейших русских фамилий: «Да князь Никита Петрович Шуйской, меньшой брат князю Ивану, ехал в ворота на Живой мост и стал пробиватися в тесноте вон, и тут его Татева человек ножем поколол, и он тотчас и преставися; и иных от радных без числа» (89, 191). Так от руки убийцы погиб брат воеводы полка левой руки. Огненный Апокалипсис уравнял всех: «И затхнулся в городе боярин князь Иван Дмитреевич Бельской, а был он ранен, да боярин Михайло Иванович Воронова Волынской и много дворян и народу безчисленно от пожарново зною» (102). Горело Замоскворечье, горел Китай-город, всепожирающий огонь подбирался к Кремлю.
