Сожжение Москвы в мае 1571 г. стало величайшим успехом Девлет-Гирея, по престижу Русского государства и лично царя Ивана IV был нанесен страшный удар. Царь пережил душевное потрясение и был шокирован случившимся. Когда к государю прибыл посол от крымского хана и стал требовать выплаты дани, Иван Васильевич неожиданно начал юродствовать. Произошла безобразная сцена: «И князь велики нарядился в сермягу, бусырь да в шубу боранью и бояря. И послом отказал: «Видишь де меня, в чем я? Так де меня царь зделал! Все де мое царьство вьшленил и казну пожег, дати де мне нечево царю!» (89, 191–192). Джером Горсей оставил подробное описание этого достопамятного приема. Крымский посол от имени своего господина поинтересовался у царя, «как ему пришлось по душе наказание мечом, огнем и голодом, от которого он посылает ему избавление (тут посол вытащил грязный острый нож), этим ножом пусть царь перережет себе горло. Его торопливо вытолкнули из палаты без ответа и попытались было отнять дорогую шапку и одежду, но он и его сопровождавшие боролись так ожесточенно, что этого не удалось сделать. Их отвели в то же место, откуда привели, а царь впал в сильный приступ ярости, послал за своим духовником, рвал на себе волосы и бороду как безумный» (6, 58). Иван IV был не только публично унижен, но и напуган этими угрозами. Царь был готов отдать Девлет-Гирею Астрахань, только бы избежать нового похода на Москву. Но Астрахани уже было слишком мало, для почувствовавшего вкус победы хана.
Комплекс снаряжения и вооружения казака XVII в.
<p>94. Молодинская битва (29 июля – 2 августа 1572)</p>Девлет-Гирей решил закрепить свою победу. И если прошлогодний успех был в какой-то степени для хана делом случая, в этот раз Девлет-Гирей готовился к войне с Москвой особенно тщательно. Хан получил полную поддержку султана Селима II. В распоряжении Девлет-Гирея оказался отряд янычар, артиллерия и турецкие военные советники: «При крымском царе было несколько знатных турок, которые должны были наблюдать за этим: они были посланы турецким султаном (Keiser) по желанию крымского царя» (119, 112). Какова была численность крымской орды? Летопись приводит легендарные сведения: «А по смете и по языком с царем и с царевичи и с пашею турских и крымских, и нагайских, и черкаских людей 150 000 и больше; да вогненново бою было 20 000 янычаней» (89, 224). Как и в прошлом году, вместе с Девлет-Гиреем на Москву шла ногайская конница: «И пришел царь крымский со многими людьми да с ним ногайских тотар с мурзою Теребердием двадцать тысяч» (113, 237). Эти цифры явно завышены, по мнению Р.Г. Скрынникова, ханское войско насчитывало от 40 000 до 50 000 человек (156, 185). Это была грозная сила, способная повторить прошлогодний успех. Девлет-Гирей был настолько уверен в победе, что «росписав всю Рускую землю, комуждо что дати, как при Батые». На данный факт обращал внимание и Генрих Штаден: «Города и уезды Русской земли – все уже были расписаны и разделены между мурзами, бывшими при крымском царе; [было определено] – какой кто должен держать» (119, 111–112). Возможно, это были просто слухи.
