В 1857 году на заседании совета Московского художественного общества его председатель граф В.А. Бобринский (1804–1874) обрушился на крепостное право и на порядки времен царствования Николая I. Шевырёв стал горячо заступаться за все русское. Между ними возникла ссора, переросшая в потасовку. И.С. Тургенев в письме А.И. Герцену так описал происшедшее: «…возникли споры (как это водится в Москве) о славянофильстве, о статье Аксакова о богатырях, а наконец, и о речи Роберта Пиля, за которую упомянутый граф вздумал заступаться. – «После этого Вы не патриот», – заметил профессор. На эти слова граф с изумительной находчивостью и совершенным à propos возразил: «А ты, сукин сын, женат на выблядке!» – «А ты сам происходишь от выблядка», – в свою очередь заметил профессор и бац графа в рожу… Вот тебе, милый Герцен, подробное – и во всех своих подробностях точное описание этой знаменитой драки, от которой по всей Москве стон стоял стоном». У Шевырёва было сломано ребро. Наказали обоих. Шевырёв, признанный виновником потасовки, был уволен со службы и выслан из Москвы, Бобринский был сослан в свое имение с запрещением появляться в столицах.
В 1860 году, закончив издание 3‐й и 4‐й частей своей «Истории словесности», Шевырёв уехал в Париж. Он читал публичные лекции по российской словесности во Флоренции и Париже в 1861–1862 годах. Степан Петрович Шевырёв скончался в Париже 8 (20) мая 1864 года от воспаления легких, но похоронен был в Москве на Ваганьковском кладбище. Шевырёв был награжден орденом Св. Анны 2‐й степени с короной и орденом Св. Владимира 4‐й степени, а также знаком отличия беспорочной службы за 20 лет.
Главным трудом Шевырёва стала «История русской словесности» в четырех томах (1846–1860). Он утверждал: «Пора нам перестать думать, что наука, искусство и все блага жизни общественной должны быть только достоянием привилегированных сословий. Пора тому сословию, которое прибрело эти сокровища в свою собственность, подумать о том, как бы поделиться ими как можно щедрее с теми, которые еще их не вкушали. От литературы нашей мы вправе ожидать теперь таких произведений, которые обнимали бы как можно обширнее всю жизнь нашу, роднили бы все сословия в одном общем чувстве изящного и представляли бы пищу человеческую, доступную для всех. Такая общедоступность есть, конечно, первое условие совершенства всякого современного словесного произведения. Но достигнуть его невозможно, не изучив предварительно всего того, что словесность русская в своем историческом развитии предлагает. И здесь всего очевиднее связь нашего труда с современною потребностью. Только тот вполне может удовлетворить словом в настоящую минуту русскому на роду, кто, будучи одарен от природы призванием писателя, возобновит в душе своей все сильнейшие минуты жизни русского народа и отзовется на них живым чувством сердца и сознанием ума». Шевырёв также написал «Историю поэзии» в двух томах (1835–1892). Он утверждал: «Греция представила нам образцы поэзии, потом теорию, отсюда не ясно ли следует, что и в науке знание образцов история поэзии должна предшествовать ее теории; что настоящая теория может быть создана только вследствие исторического изучения поэзии, которому мы можем предпослать предчувствие теории в том же роде, как мы нашли оное в поэтических мифах Греции. Как было на деле, так должно быть и в науке».
