В главном своем труде «История России с древнейших времен до наших дней» (последний, 29‐й том вышел посмертно) Соловьев довел изложение до 1775 года – до Кючук-Кайнарджийского мира России с Турцией. Он впервые применил термины «Новгородская Русь», «Киевская Русь», «Владимирская Русь», «Московская Русь» для обозначения четырех периодов становления Российского государства. Схему ранней русской истории Соловьев очерчивал следующим образом: «Русская история открывается тем явлением, что несколько племен, не видя возможности выхода из родового, особного быта, призывают князя из чужого рода, призывают единую общую власть, которая соединяет роды в одно целое, дает им наряд, сосредоточивает силы северных племен, пользуется этими силами для сосредоточения остальных племен нынешней средней и южной России. Здесь главный вопрос для историка состоит в том, как определились отношения между призванным правительственным началом и призвавшими племенами, равно и теми, которые были подчинены впоследствии; как изменился быт этих племен вследствие влияния правительственного начала – непосредственно и посредством другого начала – дружины, и как, в свою очередь, быт племен действовал на определение отношений между правительственным началом и остальным народонаселением при установлении внутреннего порядка или наряда. Замечаем именно могущественное влияние этого быта, замечаем другие влияния, влияние греко-римское, которое проникает вследствие принятия христианства от Византии и обнаруживается преимущественно в области права. Но, кроме греков, новорожденная Русь находится в тесной связи, в беспрестанных сношениях с другим европейским народом – с норманнами: от них пришли первые князья, норманны составляли главным образом первоначальную дружину, беспрестанно являлись при дворе наших князей, как наемники участвовали почти во всех походах, – каково же было их влияние? Оказывается, что оно было незначительно. Норманны не были господствующим племенем, они только служили князьям туземных племен; многие служили только временно; те же, которые оставались в Руси навсегда, по своей численной незначительности быстро сливались с туземцами, тем более что в своем народном быте не находили препятствий к этому слиянию. Таким образом, при начале русского общества не может быть речи о господстве норманнов, о норманском периоде». Вместе с тем историк не отрицал скандинавское происхождение названия «Русь» и династии Рюриковичей и был норманистом. Всю же российскую историю Соловьев делил на 4 периода: 1. Господство родового строя – от Рюрика до Андрея Боголюбского. 2. Период борьбы родовых и государственных начал, завершившийся полным торжеством государственного начала, – от Андрея Боголюбского до начала XVII века. 3. Вступление России в систему европейских государств – от первых Романовых до середины XVIII века. 4. Новый период истории России – с середины XVIII века. Начинается же повествование с V века до н. э., поскольку Соловьев исследовал происхождение славян и других народов России. По количеству отраженных в ней фактов российской истории соловьевская «История» не имеет себе равных. Часто текст его превращается в простой пересказ летописи (многие летописи XVII века были впервые введены историком в научный оборот). В томах по XVIII веку присутствуют многочисленные выписки из архивных документов, также впервые им обнаруженных. При описании деятельности какого-либо исторического лица Соловьев считал ошибкой «как чрезмерные похвалы, так и неумеренные порицания». Неисторичным считал он такой подход, когда «деятельность одного исторического лица отрывалась от исторической деятельности целого народа; в жизнь народа вводилась сверхъестественная сила, действовавшая по своему произволу…». Смысл русской истории Соловьев видел в постепенном переходе родового быта в быт государственный, в последовательном превращении племён в княжества, а княжеств – в единое государственное целое. Как считал Соловьев, задача историка заключается в том, чтобы «не делить, не дробить русскую историю на отдельные части, периоды, но соединять их, следить преимущественно за связью явлений, за непосредственным преемством форм, не разделять начал, но рассматривать их во взаимодействии, стараться объяснить каждое явление из внутренних причин, прежде чем выделить его из общей связи событий и подчинить внешнему влиянию». Соловьев полагал, что государство, являясь продуктом общественной жизни, есть общество в своём развитии: одно невозможно отделить от другого. Внутренние процессы, или, если использовать позднейшую терминологию, факторы развития, историк сводил к колонизации территории, возникновению новых городов и изменению взглядов власть имущих на собственность и характер своей власти. По мнению русского историка Владимира Ивановича Герье (1837–1919), «История» Соловьёва есть национальная история: впервые исторический материал, необходимый для такого труда, был собран и исследован с надлежащей полнотой, с соблюдением строго научных приёмов, применительно к требованиям современного исторического знания: источник всегда на первом плане, трезвая правда и объективная истина одни руководят пером автора. Монументальный труд Соловьёва впервые схватил существенные черты и форму исторического развития нации». При этом в натуре Соловьёва «глубоко коренились три великих инстинкта русского народа, без которых этот народ не имел бы истории, – его политический, религиозный и культурный инстинкты, выразившиеся в преданности государству, в привязанности к церкви и в потребности просвещения».
