Тэн выдвинул идею о зависимости изменений в искусстве от изменений общественных потребностей, быта, нравов и представлений. Он рассматривал искусство как органическую составную часть общественного целого. По мнению Тэна, высказанному в «Истории английской литературы», на искусство влияют раса, т. е. национальные особенности – врождённые и передаваемые по наследству склонности, связанные с особенностями темперамента и телесной конституции; среда обитания, под которой понимается географическое местоположение страны, нравственные представления народа, быт и форма политического устройства; исторический момент, который рассматривался ученым как этап существования данной культуры во времени. Тэн требовал от историков строгой приверженности фактам. Главный исторический труд Тэна – «Происхождение современной Франции» («Les Origines de la France Contemporaine») (1876–1893) в 3 томах, где он критиковал Великую французскую революцию и якобинскую диктатуру. Толчком к созданию этого труда послужили глубоко потрясшие Тэна поражение Франции во Франко-прусской войне 1870–1871 годов и жестокое подавление выступлений Парижской коммуны 1871 года. Эта работа задумывалась в 6 томах и осталась неоконченной из-за смерти Тэна. В предисловии к книге он отмечал, что стремился исследовать документы глазами не ангажированного гуманитария, а бесстрастного натуралиста, «который следит за превращением личинки и куколки в совершенно новое насекомое». Историк также полагал, что «по природе своей и по строению человек – плотоядное существо; его предки терзали друг друга с каменными орудиями в руках из-за куска сырой рыбы; человек все тот же – нравы его смягчились, но природа не преобразилась». Одну из главных причин революции Тэн видел в вопросе сохранения сословных привилегий. Он осудил искусственность политических конструкций революции (например, абстрактные и рациональные идеи Робеспьера), которые, по его мнению, резко противоречили естественному и медленному росту государственных институтов. Тэн утверждал, что якобинцы ответили на чрезмерную централизацию старого режима еще большей централизацией. Исследование Тэна основывалось на большом числе разнообразных источников. В предисловии к первому тому историк отмечал, что «я мог перелистать массу рукописных документов, переписку огромного числа интендантов, директоров, откупщиков, генералов, судей, должностных и частных лиц всякого рода на протяжении последних тридцати лет существования старого порядка, рапорты и мемуары о различных частях королевского дома, протоколы и записки Генеральных штатов в ста семидесяти шести томах, переписку воинских начальников от 1789 и 1790 г., письма, воспоминания и подробные статистические данные духовного комитета, корреспонденцию в девяносто четырех связках департаментских управлений и муниципалитетов с министрами от 1790 до 1799 года, рапорты государственных советников, посылаемых с различными миссиями в 1801 г., переписку префектов в эпоху Консульства, Империи и Реставрации до 1823 г., большое число других заметок, столь интересных и столь неизвестных, что поистине можно сказать, что история Революции кажется еще неизданной. По крайней мере, только эти документы рисуют нам живые образы мелких дворян, провинциальных священников, монахов и монахинь, адвокатов, старшин и горожан, деревенских судей и синдиков, рабочих и ремесленников, офицеров и солдат. Только благодаря им мы можем видеть вблизи, со всеми подробностями образ поведения людей, внутренность пресвитерского дома, монастыря, городского совета, познакомиться с заработной платой поденщика, с производительностью поля, с податным обложением крестьянина, ремеслом сборщика, расходами помещика или прелата, с бюджетом, с образом жизни и церемониалом двора. Благодаря им мы можем назвать точные цифры, знать час за часом распределение дня, даже более, перечислить блюда на большом обеде, восстановить парадный туалет. Мы имеем, кроме того, приколотыми на бумаге и расположенными по числам образчики платьев королевы Марии-Антуанетты; с другой стороны, мы можем представить себе одежду крестьянина, описать его хлеб, назвать сорта муки, из которого он пекся, и вычислить до последнего сантима, сколько ему стоит фунт. С такими ресурсами становишься почти современником людей, историю которых пишешь, и не раз в архивах, пробегая пожелтевшие листки с их старинным почерком, у меня являлось искушение заговорить громко с этими людьми».
