В 1924 г. на Чукотку из Москвы отправилась экспедиция, которой было поручено подготовить основу для изгнания «Гудзоновой компании». Участником ее был молодой учитель Т. З. Семушкин. Впоследствии он возглавил статистико-экономическую и антропологическую экспедиции на Чукотку; принял участие в создании чукотской письменности; стал директором первой школы-интерната для детей-чукчей и уполномоченным Далькрайисполкома по Чукотскому району. В 1948 г. он опубликовал роман, написанный по материалам его первой экспедиции, – «Алитет уходит в горы». Алитет – чукча-богач, сотрудничавший с некоей американской компанией и всемерно препятствовавший установлению советской власти на Чукотке. Когда у него ничего не получилось, американцы сбежали домой, Алитет же навсегда ушел в горы. Семушкин, сам о том не подозревая, создал один из самых мрачных образов в советской, а возможно, и мировой литературе. Алитет – не злодей, который всем приносит горе и беду, но враг ненавистной ему части общества. Разгромленный, но не сломленный, он удалился в тайное логово, чтобы зализать там раны, набраться сил и в самый неожиданный момент нанести удар в спину своим противникам. Ничего вам это не напоминает? А вот и небольшая подсказка: «…прототип главного героя Алитета… жил и творил на территории нынешнего Чаунского района Чукотского автономного округа. Феодал, не принявший Советскую власть по идейным соображениям, прототип бегал по тундре аж до 1935 г. Потом его поймали. Но не расстреляли. А посадили в тюрьму… Думала Советская власть наставить прототипа на путь истинный, но ничего у нее из сей затеи не вышло. Сидел себе прототип на казенных харчах и становиться на путь истинный не желал. И вот, в 1943 г., ему показали газету, из коей следовало, что 2 февраля 1943 г. была ликвидирована окруженная в городе Сталинград 6-я армия под командованием Фридриха Вильгельма Паулюса… Прочитал прототип данную статью, да в ту же ночь хладнокровно повесился. Носочки расплел, петельку изготовил и был таков» (И. И. Молчанов).
В древнерусском предании особое место занимает рассказ о стране Беловодье. Наш прославленный мыслитель, художник, путешественник Н. К. Рерих накануне Центрально-Азиатской экспедиции на поиски Шамбалы записал в своем дневнике 1923 г.: «…А затем возьми путь через самый Ергор[139], к самой снежной стране, а за самыми высокими горами будет священная долина. Там оно и есть, самое Беловодье… В далеких странах, за великими озерами, за горами высокими, там находится священное место, где процветает справедливость. Там живет Высшее знание и Высшая мудрость на спасение всего будущего человечества. Зовется это место Беловодье. <…> Много народу шло в Беловодье. Наши деды <…> тоже ходили. Пропадали три года и дошли до святого места. Только не было им позволено остаться там, и пришлось вернуться. Много чудес они говорили об этом месте. А еще больше чудес не позволено им было сказать». Не только Шамбалу, но и русское Беловодье намеревался отыскать великий Рерих.
Существование реального, а не сказочного Беловодья в русском народе сомнению не подвергалось. Его искали либо в Северной, либо в Восточной Сибири, потом поиски переместились на юг – на Алтай. Потом искатели пошли за Сибирь, в Китай.
Беловодье во многом определило характер освоения россиянами бескрайних просторов Азии. Если европейские народы искали в чужих краях золото и славу, то русские шли в Сибирь в поисках воли и справедливости, которые и олицетворяло Беловодье. Если европейцам для покорения других народов как минимум необходимы были первоначальный подвоз государством или владельцами капиталов к исходному пункту колонизации, то в Сибирь люди шли самостоятельно, на свой страх и риск и зачастую вопреки воле государства – они бежали туда от государства и крепостников. Именно последнее уже в XVIII в. привело к тому, что Сибирь со всеми проживавшими там народами не стала колонией России, не стала просто частью русского мiра, но оказалась истинной и исконной частью русского мiра, его сокровенным нутром, в то время как европейская Россия монархов и аристократии с фрондирующей при них интеллигенцией всегда была и остается по сей день чужеродным приложением к настоящему русскому мiру. Скажу жестче: даже А. С. Пушкин, Ф. И. Тютчев, П. И. Мельников-Печерский или Ф. М. Достоевский с их дворянскими, сторонними представлениями о России и жизни русского народа имеют гораздо меньшее отношение к настоящему русскому народному миру, чем любой старовер, скрывающийся от чужих людей в глухих таежных дебрях Сибири.
Беловодье приобрело особую роль в судьбе нашего народа со времен никоновских реформ XVII в. и изуверств приспешников царя Алексея Михайловича, которые творила высшая власть над мучениками, отказывавшимися признавать обновленческую церковь. Спасаясь от преследований, раскольники целыми селами бежали в Сибирь. С того времени там процветал культ Беловодья, пользовавшегося особой любовью беглецов.
