Наш герой относился к идейным противникам из всех лагерей терпимо и сдержанно. Как человек, стоявший в духовном отношении значительно выше большинства своих соотечественников, он по-своему понимал их чаяния и стремления и до определенной грани всегда был готов к разумным компромиссам. Но при этом он никогда не поступался важнейшими для него принципами гуманности и просвещения, любви к родному народу и открытости всему передовому в западной, украинской, русской и любой другой культуре.
Этим Исмаил Гаспринский заложил фундамент демократической традиции в крымскотатарском национальном движении. Данный им импульс не только не угас, но и получил новое развитие в наши дни, когда значительная часть крымских татар после десятилетий изгнания смогла вернуться на землю предков и приступить к построению новой жизни.
«На дне моих воспоминаний и теперь горит тот маленький, но яркий огонь… Это огонь в кузнице моего отца. И мне кажется, что запас его я взял ребенком в свою душу для далекого странствия по жизни», — писал тот, кто осветил этим огнем самые темные уголки жизни своего народа, отобразив их перед целым миром, и прославил свой народ неутомимым трудом на широчайшей ниве европейской науки.
Иван Яковлевич Франко родился в селе Нагуевичи (сейчас Дрогобычского района Львовской области) 27 августа 1856 года.
Отец рано умер, но, заметив исключительную любознательность и одаренность сына, успел отдать его в начальную школу в селе Ясеница-Сольная. Позднее Иван окончил «нормальную школу» отцов василиан, где, кроме прочего, хорошо освоил немецкий и польский языки. Благодаря стараниям отчима в 1873 году он поступил в Дрогобыче в гимназию. Имея на протяжении всех лет исключительные успехи в учебе, успевая (как это будет и дальше) читать массу художественной и научной литературы, начав уже в гимназии писать стихи, Франко все же оставался «хлопским сыном».
Он в полной мере ощутил и гнетущую атмосферу режима, и пренебрежение со стороны обеспеченных соучеников. Впечатления школьного детства, выльются со временем в щемящие рассказы «Грыцева школьная наука», «Отец-юморист», «Карандаш» и др.
Первое стихотворение Ивана Франко называлось «На Пасху 1871 года» и было посвящено отцу. Еще в гимназии юноша занимается переводами произведений Гомера, Софокла, Горация, «Слова о полку Игореве», «Краледворской рукописи» (одной из тех знаменитых литературных мистификаций Вацлава Ганки, что были у истоков чешского национального возрождения).
В 1874 году во львовском студенческом журнале «Друг» под псевдонимом Джеджалык впервые появляются стихи восемнадцатилетнего Франко — «Моя песня» и «Народная песня».
Окончив гимназию 1875-м, Франко поступает на философский факультет Львовского университета. Здесь он окунается в водоворот украинской общественной жизни, становится членом «Академического кружка», знакомится с М. Павлыком, И. Белеем (с которыми в дальнейшем будет сотрудничать в общественных и редакционных делах), участвует в издании журнала «Друг». С 1877 года Франко начинает печатать рассказы из жизни бориславских нефтяников, имевшие, по его словам, «скандальный успех».
Начинается конфликт с властями. С июня 1877-го по март 1878 года писатель находится в тюрьме по обвинению в причастности к тайной организации, бывшей будто бы «ответвлением российских социалистических организаций». Бессмысленный процесс только убедил поэта в необходимости последовательной политической борьбы.
Выйдя на свободу, Франко поддержал М. Павлыка, который, тоже освободившись из заключения, приступил к организации нового журнала — «Громадський друг». Цензурные притеснения, конфискация тиража, судебные преследования принуждают М. Павлыка менять название журнала: третья его книга вышла уже под названием «Дзвiн». Здесь были помещены знаменитые «Каменяр» Франко. В четвертой книге журнала, которая вышла в начале 1879 года под названием «Молот», были напечатаны некоторые его сатирические стихотворения и окончание повести «Boa constrictor». С того же времени Франко издает на украинском языке брошюрки «Малой библиотеки», распространявшиеся силами университетской молодежи.
В 1880 году Франко арестовали снова. На этот раз он пробыл в тюрьме три месяца, а освободившись — едва не умер с голоду без работы. Власть делала все, дабы не допустить его влияния ни на студенческую молодежь, ни на читателей. Чтобы обеспечить себе минимальный уровень существования, с 1887 года писатель десять лет вынужден был работать «в наймах у соседей» — членом редакции польской газеты «Kurier Lwowski».
