С огромным усилием управляя подбитой машиной, раненый летчик вел боевого товарища на родную землю. Правая рука, онемевшая, безжизненно висела, потеряв чувствительность. Сергей поглядел на нее с тоской. «А вдруг не восстановят? Что, если мне больше не суждено вернуться в строй? Как же я без неба?» – промелькнуло у него в голове. Истощенный от значительной кровопотери Сергей тем не менее продолжал уверенно держать штурвал.
Звезды уже прорезались сквозь облака, когда израненная машина с разорванными крыльями достигла родного аэродрома.
– Мы на месте, – донесся до него из переговорного устройства голос стрелка. – Осталось совсем немного.
– Теперь у нас два дня рождения… Думаю, ни ты, ни я не забудем этот день никогда. Он навсегда останется в нашей памяти… Это еще что такое? Что за черт?
– Стряслось что-то? – тревожный взгляд старшего сержанта пробежался по небу. – Немцы?
– Нет, шасси… его заклинило. Видимо, компрессор вышел из строя. Гады, пробили магистрали, наверное, поэтому отказала работа воздушной системы.
– Что будем делать, командир? Садимся «на брюхо»?
– Ты сам знаешь, что не хватает техники. Мы не можем потерять машину.
– Но ты ранен!
– Я справлюсь! – Стиснув зубы, Жигальцов ушел на второй круг. – Попробую аварийное тросовое управление.
Летая по кругу, Сергей заставлял непослушную машину совершать резкие маневры. Но системы молчали. Находясь в полуобморочном состоянии из-за слабости, летчик не сдавался, невзирая на то что его здоровая рука, сведенная от напряжения, уже одеревенела, а перед глазами плыло.
При очередном крутом повороте машину сильно тряхнуло, и вдруг шасси покорно вышло.
Открыв фонарь кабины, Сергей подставил разгоряченное лицо ледяному, обжигающему ветру. «Дома… Мы смогли, мы это сделали», – вертелось у него в голове. Сняв шлемофон, он вслушался в знакомое оживление, царящее на аэродроме. К раненому самолету бежали люди, уже не надеявшиеся увидеть товарищей живыми. Сергей попытался выбраться из кабины, но силы окончательно оставили его.
– Живы, черти! Живы! – вскричал комполка, с тревогой наблюдавший за маневрами подбитого самолета. – Сиди, Сергей! Не двигайся! Сейчас врачи будут.
– Товарищ подполковник, – с трудом проговорил летчик, – ваше приказание выполнено. Самолеты обнаружены в указанном квадрате… Во время облета подверглись атаке четырьмя мессершмиттами. Сумели вырваться, сбив одного.
– Знаю, знаю! – подтвердил комполка. – Наша пехота уже доложила о воздушном бое. Какой это был бой!.. Молодцы! Вернулись живыми и машину уберегли. А за сведения спасибо. Ставка давно ждет разведданные.
– Служу Советскому Союзу!
Это последнее, что помнил Сергей Жигальцов. Уже в госпитале он узнал о награждении. Но какая награда может сравниться с чувством выполненного долга?
Лежа в больнице, он часто думал о своих товарищах, о тех, кто плечом к плечу прошел сквозь огонь и воду. Эти люди стали для него настоящей опорой и поддержкой в те времена, когда, казалось, уже нет сил двигаться вперед, когда ты полностью истощен. Они не стремились стать героями; они просто были собой, выполняя свою работу до конца. Память о них и о той искренней связи, что возникла между ними в часы опасности, для Сергея и его однополчан стала дороже любых регалий и почестей.
Сильны мы дружбой честной!
Если на сердце тоска,
Если ноша нелегка,
Вот, товарищ, моя рука!
12
апостолов блокадного неба
29 июня 1941 г.
Приказ Ставки Главного командования № 0096 войскам Северо-Западного фронта о дальнейшей организации обороны
1. Противник против войск Северо-Западного фронта наносит главный удар на фронте Двинск, Якобштадт в общем направлении на Псков. Вспомогательный удар наносится через Ригу.
К исходу 29.VI крупные колонны мотомехвойск и пехоты обнаружены в движении из района Каунас, Поневеж в направлениях на Двинск и Якобштадт.
2. Левее 22‑я армия, имеется соприкосновение с противником только на участке Друя.
3. Войскам Северо-Западного фронта продолжать оборону на фронте Рига, Якобштадт, озеро Лукнас, имея главной своей задачей не допустить прорыва противника со стороны Двинска и от Якобштадта в северном и северо-восточном направлениях. Резервы фронта сосредоточить в районах: Режица, ст. Мадона, Цесис – Смильтен. Глубокие фронтовые резервы в составе 41 ск, 22 ск и 1 мк сосредоточить в районах: Псков, Остров, Новоржев, Порхов. Основной задачей этих резервов ставлю, опираясь на Псковский и Островский УРы, подготовить упорную оборону и прочно закрыть направление на Ленинград. Местность, прилегающую к переднему краю на глубину до 10 км, подготовить к заграждению.