Екатерина.
Хор.
Андрей.
Пётр.
Стой, стой! Андрюха, помогай!
Андрей.
Петруха, сзаду забегай!..
Хор.
Андрей.
Пётр.
Андрей.
А Катька где?
Екатерина.
Пётр.
Голос из хора.
Екатерина.
Товарищ моего сердца, мы земляки? Наша речь, сударь, так прекрасна, что когда мы ее слышим в чужих краях, нас охватывает трепет.
Автор.
Я вырос на Большой Невке.
Екатерина.
А я на Малой Охте. У метро «Новочеркасская». Меня отчим увёз в Краснодар. В 12 моих лет. Я работала на фабрике, чтобы скопить, на что вернуться в Петербург к моей бедной бабушке, у которой нет другой поддержки, кроме меня да маленького садика с двумя десятками сидровых яблонь. Ах, если бы я была дома, под Малоохтинским парком! Меня на Кубани оскорбили, потому что я не из страны этих жуликов, продавцов тухлых апельсинов. И тамошние шлюхи ополчились на меня, потому что я им сказала, что все краснодарские пацаны с их ножами не испугали бы одного нашего молодца в синем берете. Товарищ, друг мой, неужели вы ничего не сделаете для землячки?
Автор.
Она лгала, она всегда лгала. Я не знаю, сказала ли эта женщина хоть раз в жизни слово правды, но когда она говорила, я ей верил; это было сильнее меня.
Автор.
Когда мы с тобой отныне увидимся?
Екатерина.
Когда ты чуточку поумнеешь. Знаешь, сынок, мне кажется, что я тебя немножко люблю. Но только это ненадолго. Собаке с волком не ужиться. Быть может, если бы ты согласился жить по моим законам, я решилась бы стать твоей. Но это глупости; этого не может быть. Нет, мой мальчик, поверь мне, ты дёшево отделался. Ты повстречался с чёртом, да, с чёртом; не всегда он чёрен, и шею он тебе не сломал. Я ношу шерсть, но я не овечка. Поставь свечу своей женщине. Ну, прощай еще раз. Не думай больше о Карменсите, не то она женит тебя на вдове с деревянными ногами.
Автор.
Я и так женат на вдове с деревянными ногами. Каждая задняя лапа – как киевский граб из Летнего сада. Но я женат на своей собственной вдове. Потому что я покойник. Труп, давно уже труп.
Екатерина.
Так ты бессмертный? Ты вампир? Может быть, тебе нужна моя свежая кровь?
Автор.
Я пью свежую кровь только в барах, особенно на Рубинштейна. Но ныне её не завозят. Кровь была финская, её запретили. А своей производить не научились. Писали, что в Курской губернии сделали ферму для выпуска свежей крови. Но дорого слишком везти. А прикасаться зубами к людям я не могу. Не так воспитан.
Екатерина.
Это на Большой Невке так воспитывали? Я могла бы продавать тебе свою кровь. Мне всегда нужны деньги, ведь я очень молода.
Автор.
У меня мало денег. У меня была библиотека, но её сожгли. Мы можем уехать в Америку. Сбежать в Америку. И там начать с нуля. Ты так молода, но я тоже ещё не стар. К тому же в Америке Чехов, как мне сказали, работает психоаналитиком. Он приютит нас на первое время.
Екатерина.
Но я не хочу ни в какую Америку. Мне и здесь хорошо.
Автор.
Это потому, что здесь ты с другим любовником. Тенором Собиновым. Но ты помни: если он не растворится, то долго не протянет. Да, впрочем, охота мне возиться с ним. Мне надоело убивать твоих любовников. Я убью тебя.
Екатерина.
