Как говорят в таких случаях евреи, если не первый, то и не второй.
Доктор Розенберг.
Спасибо. А вы же участвовали в деле Бейлиса?
Автор.
Нет, никак не участвовал.
Доктор Розенберг.
А разве почему нет?
Автор.
А разве почему да? Я не свидетель, не следователь и не судья. Я не верил, что Бейлис сделал ритуальное убийство. Но когда либеральная пресса начала каждодневно вопить, что евреи безгрешны и нельзя их ни в чём обвинять никогда, мне захотелось поверить в виновность Бейлиса. Хотя, наверное, так и не поверил.
Доктор Розенберг.
А что вы сделали тогда?
Автор.
Я оставил записи в дневниках. Тех самых, о которых вы спрашиваете. И ещё когда Васю Розанова стали исключать из Философского общества из-за его мнения в деле Бейлиса, я за Васю заступился. Всё. Больше и ничего. Розанова всё равно исключили. Меня не послушали.
Доктор Розенберг.
Как вы полагаете, доктор Блок, почему евреи взяли такое большое участие в русской революции? Русская революция и была еврейской, за большим счётом.
Автор.
Ну. Хороший вопрос.
Доктор Розенберг (
Я знаю, что это не очень хороший вопрос…
Автор.
Во-первых, им совсем не было жалко старых порядков. Они несентиментальны. Во-вторых, они, в отличие от русских, мало пьют.
Доктор Розенберг.
Простите, вы имеете в виду, пьют не много алкоголя?
Автор.
Нет, не алкоголя. Водки, обычной водки. Вы же знаете, что водку изобрёл мой покойный тесть?
Доктор Розенберг.
Разумеется. Я готовился к интервью, доктор Блок.
Автор.
А когда человек не пьёт водку или пьёт умеренно, он в состоянии сконцентрироваться. Русский же ум разбросан. Раскинут между мирами, высочайшим и низменным, Северным и Южным полюсами, дубиной и иконой. Эти концы трудно свести воедино. Наконец, евреи понимают, что русским нужен внешний руководитель. А раз немцы вдруг начали не справляться…
Доктор Розенберг.
Ещё война повлияла, наверное.
Автор.
Конечно, повлияла. Немцев перестали считать естественными начальниками. Вон, говорили, у императрицы Александры Фёдоровны был прямой провод с германским Генштабом. Чтобы сдавать все русские секреты.
Доктор Розенберг.
Это всерьёз?
Автор.
У русских всё всерьёз. Мы очень серьёзная нация вообще. Отсюда и детище моего тестя.
Доктор Розенберг.
И вас устраивает ваш новый порядок?
Автор.
Меня очень не устраивал старый порядок. А жаждал я движения от старого к новому. Не нового порядка, но хаоса, из которого что-то возникнет. Цель – ничто, движение – всё, как сказал мой лучший еврей Бернштейн. Борьба за свободу важнее самой свободы.
Доктор Розенберг.
И вы думаете, большевики удержат власть надолго? И в нынешнем их составе?
Автор.
Конечно. Революция родилась из духа музыки, похоронившей европейский гуманизм. Теперь мы живём в бурном потоке, где несутся щепы цивилизации. И в этом потоке уже создалась новая человеческая порода: не этический, не политический, не гуманный человек, а человек-артист; он, и только он, будет способен жить и действовать в открывшейся эпохе. Среди всех этих грёбаных вихрей и бурь. Вон, Троцкий – первоклассный человек-артист. Разве нет? А живы будем, будут и другие.
Доктор Розенберг.
Вам виднее, господин поэт.
Автор.
Мне слышнее, господин журналист. Поэзия есть подразделение музыки, просто это мало кто понял. А после моей окончательной смерти постигнут многие. И будет не поздно, ещё отнюдь не поздно.
Доктор Розенберг.
Сейчас в Европе евреи приобрели очень большое влияние. Особенно у нас в Германии. Под их контролем финансы, суды, печать. Мы потому и создали «Фёлькишер Беобахтер», что в других газетах наше с вами интервью было бы совсем невозможно. Причём, примечательно, евреи получили все права немцев. Но обязанностей немцев они брать не хотят. По обязанностям они – снова евреи. Чужие люди в стране непостоянного проживания.
Автор.
И в странах Антанты тоже?
Доктор Розенберг.
Везде, везде. Я останавливался полгода в Париже и три месяца в Лондоне. Евреи считают, что это они выиграли Великую войну.
Автор.
Нет, наши евреи всё же другие. Они не настаивают на своём еврействе. Они люди мира и революции. И даже часто русские – больше, чем сами русские. Я знаком с Троцким, с Зиновьевым, ещё с кем-то. Они меня уважают. Троцкий в принципе неплохо знает стихи. Он даже может их прочитать. И не нараспев, как тупые русские актёры. А прозою, как на митинге.
Доктор Розенберг.
Мы думаем, если бы евреи создали своё государство в Палестине, как говорится в Старом Завете, и покинули бы Европу, это было бы лучше для всех. Но они не хотят в Палестину. Они желают править нашим континентом. С тех пор, как Бонапарт выпустил евреев из гетто, их нельзя вогнать обратно. А что вы думаете о еврейском государстве?
Автор.
В Палестине?
Доктор Розенберг.
Условно. Где бы то ни было.
