Автор.
Если в Палестине – я сам поехал бы туда, сказавшись евреем. Взял бы справку у раввина кронштадской синагоги. Я всегда мечтал жить у тёплого моря, а не на Финском заливе.
Доктор Розенберг.
Как бы вы жили среди людей, которых не любите?
Автор.
Ха-ха. А как я прожил всю эту двойную-тройную жизнь! Будь она проклята трижды и четырежды славься, благословенная. Поэт, мой друг, не знает любви. Поэт – это тоска. Он проходит через три эпохи тоски. Сначала тоска по любви, которой не может быть. Потом – тоска по свободе. Ибо свобода с любовью несовместна, как система гимназических уравнений. Любят только рабы. Свободный человек способен разве что на дружбу, и ту в известных пределах.
Голос из хора.
Нет, никогда моей, и ты ничьей не будешь.
Так вот что так влекло сквозь бездну грустных лет.
Автор.
А в финале – тоска по смерти. И блеск рампы – поток корпускул смертной тоски. Limelight. Как у Байрона.
Доктор Розенберг.
В Европе из-за евреев может начаться новая большая война. Есть политики, которые хотели бы воссоздать национальные государства. А значит, придётся отменить Бонапарта и снова сделать гетто.
Автор.
В Германии есть такие политики? И эти взгляды популярны?
Доктор Розенберг.
Лидеры нарождаются. А идеи становятся всё популярнее. Думаю, Франция тоже скоро к этому придёт. А Россия? Она сможет после еврейской революции избавиться от еврейской власти?
Автор.
Власть у нас не еврейская, а самая что ни на есть русская. Просто доверенность выписана на евреев. Ибо русские не любят работать. А так – мы же привыкли смотреть в рот Европе. Когда поганая, гугнивая, родимая матушка-Русь разочаруется в жиде, как чушка – в своём поросёнке, она снова станет заглядываться на немца. И если у вас с вашими гетто всё получится, то тогда уже и у нас начнётся. Не наоборот. Вы первые. А мы скифы, азиаты. Наш удел – подражание. Карго-культ, как говорит мой собутыльник, святой отец Булгаков.
Доктор Розенберг.
Но вы же сами, кажется, представитель германской расы?
Автор.
Я на треть немец. А на две трети – хрен знает кто.
Доктор Розенберг.
Но вы ясный носитель арийской внешности.
Автор.
Спасибо, если я к старости не стал похож на китайца. Я не сторонник расовых теорий, мой молодой друг. Хотя, может, они и в чём-то верны. Я часто был сторонником неверных теорий и часто – совсем напротив. Несторонником верных.
Доктор Розенберг.
И правда, что ваш любимый композитор – Вагнер?
Автор.
Вы и это разведали? Вас точно готовили в шпионы к войне. Жаль, что война быстро закончилась. Но вы же говорите, скоро новая. Если так, заставим себя понадеяться.
Доктор Розенберг.
Но очень важно, что Вагнер, а не Верди, например. Иначе вы не могли бы так ясно со мной говорить.
Автор.
Музыку должны писать немцы, дружище. А русские неплохо подбирают к ней слова. Мы вам ещё пригодимся, когда вместе свергнем евреев. Бог даст.
Вы думали, почему Вагнера не удалось уморить голодом? Слопать, облапошить, приспособить и сдать в архив, как расстроенный дедушкин рояль?
Доктор Розенберг.
Почему? Очень интересно.
Автор.
Потому, что Вагнер нёс в себе этот яд противоречий. Которых цивилизация выдержать не может. Иначе все погибнут. Не я один с моей глухою славой.
Доктор Розенберг.
Я не уверен, что вполне понял вас, но это было красиво. Вы знаете, что император Вильгельм Второй когда-то приделал к своему автомобилю сирену, играющую бога Вотана из «Кольца Нибелунгов»?
Автор.
А вот у Троцкого – марш Радомеса. «Аида». Верди. Немцам с большевиками всё же не по пути.
Доктор Розенберг.
Но как вы прокомментируете, что наш Генштаб давал деньги Ленину и Троцкому? Чтобы они пришли к власти и приняли Брест-Литовск.
Автор.
Об этом нельзя говорить вслух. Нас всех расстреляют. Себя мне не особенно жалко. Вас – чуть больше. Вы верите в свою победу. А я – в победу смерти. Это проще и понятней. Как Сологуб.
Доктор Розенберг.
Кто?
Автор.
Сологуб. Мелкий бес. Победа смерти. Паж Дагоберт. Вы не знаете.
Доктор Розенберг.
Спасибо вам большое за интервью, доктор Блок. Это было исключительно привлекательно. Сейчас редко можно встретить знаменитого человека и столько без предрассудков.
Автор.
Прощайте, Альфред Розенберг. Встретимся в нашем общем германском гетто. По ту сторону земного диска. С валькириями и прочими дорогими товарищами.
Доктор Розенберг.
Если можно, я не оставлю в тексте это ваше про три эпохи тоски. Слишком сложно, наш читатель не обязательно поймёт. А всё остальное я оставлю как есть, если вы не против.
Автор.
