Замолчи, довольно,Ни слова более, Энрике:Слова такие недостойны,Их неприлично говоритьНи Португальскому Инфанту,Ни христианскому Маэстре,Ни даже подлому и злому,Кто в мире как дикарь живет,Не ведая христовой веры,Сияющей лучом бессмертным.Мой брат, что сопричислен к небу,Пред смертью это завещалНе для того, чтоб исполнялосьДословно это повеленье,А для того, чтоб показать вам,Что хочет воли он моей,Чтоб, значит, вы мою свободуДругими средствами искали,Другим, жестоким или мирным,Неукоснительным путем.Сказавши: «Сеуту отдайте»,Он завещал вам: «ПредпримитеЧто только можно, и усильяПусть и до этого дойдут».Но как же можно, как же можно,Чтоб христианский, справедливыйКороль отдать решился мавруТот город, что им куплен былСвоею кровью, потому чтоЛишь со щитом и шпагой, первый,Он утвердил свои знаменаНа боевых его зубцах?И главное еще не в этом:Сдать мавру город, заслуживший,Чтоб католическая вераВ нем торжествующей была,И в храмах умолявший Бога,С благоговеньем и любовью?Да разве это было б делом,Достойным честных христиан,И соблюденьем правил веры,И христианским милосердьем,И бранной славой португальской,Чтобы Атланты вышних сфер,Чтобы возвышенные храмы,На место светов золотистых,В которых луч играет солнца,Прияли мусульманский мрак,И чтоб враждебные им луны,Родив подобные затменья,В церквах осуществляли ужасТаких трагедий роковых?Так значит это будет благом,Чтоб храмы превратились в хлевы,Часовни сделались конюшней,Иначе, ежели не так,Чтоб обратилися в мечети?И тут язык мой умолкает,Тут пресекается дыханье,Тут мукою я удушен:Лишь при одной подобной мыслиГотово сердце разорватьсяИ волосы восстали дыбом,И телом овладела дрожь.То было бы не первым разом,Что хлев и ясли оказалисьГостеприимными для Бога;Но раз мечети, в них для насНавеки будет знак позорный,И надпись нашего бесславья,Гласящая: «Здесь Бог когда-тоИмел жилище, а теперьЕго прогнали христиане,И помещен здесь ими Дьявол».И даже это позабыто,(Как общий приговор гласит)Что в дом чужой никто не входит,Чтобы, хозяина обидеть,Так разве будет справедливо,Чтоб в Божий Дом вошел порок,И нами был сопровождаем,И мы, чтоб он вошел вернее,Ему посторожили двери,А Бога выкинули вон?Католики, что пребываютС своими семьями, с богатством,В том городе, быть может станут,Чтоб только их не потерять,Трусливо отпадать от веры.И мы доставим им возможностьВпадать в соблазн греха такого?И будут дети христианПеренимать у мавров нравы,И подчиняться их обрядам,И жить сочленами их секты?И столько жизней дорогихИз-за одной, совсем ничтожной,Должны погибнуть безвозвратно?Но кто же я? Ужели больше,Чем просто смертный человек?Коль быть Инфантом – умножаетМое значение, я – пленный:Невольник притязать не можетНа пышность почестей; я – раб:И значит, тот впадет в ошибку,Кто назовет меня Инфантом.Так кто ж распорядиться может,Чтоб жизнь единого рабаТакой ценою окупилась?Кто умирает, тот теряетСвою физическую цельность[142],Ее я в битве потерял:Раз потерял, так значит умер:Раз умер, было бы деяньемС разумной мыслью несовместным,Чтоб ныне ради мертвецаНавек погибло столько жизней.Так пусть же это полномочьеРазорвано на части будет,И станет искрами огня,И станет атомами солнца.
