13 друзей Лавкрафта полностью

– Нам бы хватило этого, чтоб сколотить три состояния, – сказал он, – если только мы смогли бы это все унести.

За музыкальным залом располагался кабинет; в нем было четыре письменных стола крошечных размеров, и все представляли собой старинную модель с ящиками внизу, опускающейся крышкой и чем-то вроде пюпитра вверху. Все столы были резными, а на столешницах резьба гласила:

Туэйт открыл стол, где значилось «БИЗНЕС», и выдвинул все ящики. В ячейках нашлись целые пачки новеньких, чистеньких долларов и казначейских облигаций более высокого достоинства – по пять пятерок, десяток, двадцаток, полусотен и сотен. Туэйт бросил по одной пачке мне и Риввину, а остальные рассовал по карманам. Один из ящиков ниже был разделен посередине; в одной половине лежала россыпь золотых монет десятидолларовым номиналом, с изображением Свободы, а в другой – столько же (то есть много) золотых двадцаток Сент-Годенса.

– Знавал я разных скряг, – сказал Туэйт, – но это уже за гранью. Только представьте себе этого чокнутого карлика, узника собственного дворца, с вожделением запускающего руки во все эти деньги. Чахнет над златом, но даже и толику – ни на что не тратит…

Риввин побросал в мешок монеты, и когда собрал их все, то едва смог поднять его. Оставив награбленное лежать перед столом, он пересек комнату и дернул дверь на другом конце. Уже в следующее мгновение Риввин и Туэйт уподобились паре шустрых терьеров, метнувшихся вслед за крысой.

– Вот где находятся бриллианты! – объявил Туэйт. – И мистер Хенгист Эверсли там, вместе с ними! – Они с Риввином недолго посовещались возбужденными голосами. – Ты пригнись пониже, – шепнул Туэйт, – а как откроешь – вообще припади к полу. Выстрелит над тобой. Усек?

Риввин подкрался к двери, согнулся и стал пытать замок одним ключом за другим. Комнату освещала люстра с не менее чем двадцатью лампами, и свет падал прямо на него. Его красная шея перевалилась через низкий воротник лиловой рубашки; широкая спина казалась огромной и мощной.

С другой стороны проема встал Туэйт, держа палец на выключателе. Оба напарника в левой руке держали по кистеню. Прежде чем Риввин принялся за замок, они прокрутили барабаны своих револьверов и заткнули их за пояса.

Я услышал щелчок.

Риввин поднял руку.

Свет погас.

Мы стояли в чернильной тьме, стояли, покуда я почти смог различить линии окон – чуть менее темные рядом с более темными…

Вскоре я услышал другой щелчок и скрип открывающейся двери. Затем раздалось рычание, после – глухой стук, похожий на удар, хрип как будто от удушья и приглушенные звуки борьбы.

Туэйт включил свет.

Риввин, пошатываясь, пытался встать с колен. Я увидел пару крошечных розовых ладоней: их переплетенные пальцы сжимали шею Риввина. Они разжались, как только я заметил их.

Мне привиделись крошечные ступни в маленьких ботинках из лакированной кожи и с серебряными пряжками, зеленые подвязки, карликовые ножки в белых бриджах. Риввин будто схватил за горло дерущегося ребенка – и тот молотил его башмачками.

Затем на моих глазах бандит резко вскинул руки вверх.

Он рухнул навзничь, во всю длину своего тела, с глухим стуком.

И вот тогда-то я увидел эту… морду.

Волчья пасть сомкнулась на кадыке Риввина. Кровь брызгала из-под кипенно-белых клыков. Чудовищный гибрид с картин не был придуман художником – он был срисован, и прямо передо мной оказался тот, с кого эту срисовку производили.

Как выброшенная на берег рыба, Риввин бился в смертельной агонии.

Туэйт обрушил на череп звериной головы свой кистень. Этот удар мог бы сокрушить и стальной цилиндр. Морда зверя скривилась, он затряс головой, возясь с горлом Риввина подобно бульдогу. Туэйт ударил еще раз, и еще, и еще. От каждой атаки уродливая голова яростно дергалась. Две голубые выпуклости по обе стороны морды, похожие на эмалевую инкрустацию, напугали меня: я не сразу признал в них глаза; отвратительная полоска красной, как свежий сургуч, крови сбегала между ними вниз.

Сопротивление Риввина ослабевало, огромные зубы рвали его глотку. Он был мертв еще до того, как непрекращающиеся удары Туэйта раздробили череп и плотно стиснутые челюсти наконец разомкнулись. Морда сморщилась и сжалась, а собачьи клыки ослабили хватку.

Туэйт ударил монстра еще два-три раза, затем дотронулся до Риввина и опрометью ринулся вон из комнаты, бросив:

– Стой здесь!

Я услышал шум взлома и распиливания. Оставшись один, я еще разок взглянул на мертвого грабителя. Существо, убившее его, было ростом с четырех- или шестилетнего ребенка, но более коренастым, до самой шеи походило на человека и одето в яркий темно-синий пиджак, жилет багрового бархата и белые парусиновые штаны. Пока я смотрел на это диво, морда скривилась в последний раз, челюсть отвисла и тело, содрогнувшись, откатилось в сторону. Мертвец был миниатюрной копией персонажа с большой картины на площадке перед лестницей.

Туэйт примчался обратно. Без всяких промедлений он обыскал карманы Риввина и бросил мне две или три пачки денег.