– Определенно не меньше дюжины, – заявил он, крутясь на месте, в то время как дети плясали и вертелись вокруг него.
– У вольнаибов большие семьи, – сказала Амина.
– Но они все… одного возраста! – воскликнул Вальдо, и у него мигом пересохло во рту. Амина разразилась неприятным, издевательским смехом, хлопая в ладоши. Она стояла между ним и дверным проемом, и, поскольку оттуда падал почти весь свет, Вальдо не видел ее губ.
– Сразу видно мужчину! Ни одна женщина не сделала бы такой ошибки.
Смутившись, Вальдо сел. Детишки сгрудились вокруг него – смеясь, болтая, хихикая, издавая радостные нечленораздельные возгласы.
– Пожалуйста, принеси мне попить чего-нибудь холодного, – попросил Вальдо. Сухой язык еле-еле шевелился у него во рту.
– Сейчас у нас будет питье, – заверила его Амина, – но вот только
Вальдо ощутил беспокойство. Дети прыгали вокруг него, издавали какие-то странные утробные звуки, облизывались, тыкали в него пальцами и время от времени поглядывали на свою мать.
– Где же вода?
Женщина стояла молча, опустив руки по швам, и Вальдо показалось, что она отчего-то стала ниже ростом.
– Где вода? – повторил он.
– Терпение, терпение, – проворковала Амина и подступила к нему на шаг. Солнечный свет падал ей на спину и создавал вокруг бедер нечто вроде ореола. Она теперь казалась еще ниже, чем раньше. В ее поведении прорезалось что-то вороватое, и малышня, явно заметив перемену, лукаво захихикала.
В этот момент почти одновременно прозвучали два винтовочных выстрела. Женщина рухнула лицом вниз на пол. Дети пронзительно закричали – все разом, хором. Но Амина с неожиданной быстротой вскочила на четвереньки, пошатнулась и бросилась к дыре в стене. Там она с ужасным воплем вскинула руки и упала навзничь на землю, согнулась пополам и вся выгнулась дугой, как умирающая рыба… застыла, вздрогнула в последний раз… и вот – затихла. Вальдо, не сводивший полных ужаса глаз с ее лица, даже будучи до крайности изумленным, заметил: она так и не разжала губ.
Дети, испуганно вскрикивая, пролезли в дыру во внутренней стене и растворились в чернильной пустоте за ней. Не успел последний из них скрыться, как в дверях появился консул с ружьем в руках. От ствола поднимался едкий дымок.
– Я очень вовремя, дорогой друг, – пробормотал он. – Эта тварь как раз собиралась прыгнуть. – Положив палец на спусковые крючки, он потыкал в тело дулом. – Мертва… как же повезло! Случается, что и три-четыре залпа их не утихомиривают. Помню, прострелил одной такой легкие навылет – а она все равно вскинулась и убила одного моего помощника.
– За что вы ее застрелили? – объятый гневом, спросил Вальдо.
– За что? – Консул фыркнул. – А вы взгляните вот на
Вальдо почувствовал угрызения совести, ибо лицо и фигура Амины все еще вызывали у него ужасающее сочувствие из-за их
– Вы стреляете в женщин только потому, что у них длинные зубы? – не удержался он от горькой ремарки, возмущенный чудовищной расправой, свершенной у него на глазах.
– А вы – крепкий орешек, дружище, – сурово рассудил консул. – По-вашему,
– Что… что это за существо? – слабым голосом спросил он.
– Гуль[8], мой мальчик, – торжественно, почти шепотом ответил консул.
– Я думал, что их не существует, – забормотал Вальдо. – Думал, это сказки… и никаких гулей не бывает…
– Охотно верю, что близ Род-Айленда такие не водятся, – без тени издевки ответил ему консул. – Но мы сейчас в Персии… а Персия – это вам не Новая Англия.
– Неудивительно, что на днях вы были поражены, – сказал первый помощник, – когда я сказал вам, что видел сирен. Вы, должно быть, подумали, что я сошел с ума.
Я ничего не ответил. Было слишком темно, чтобы он мог разглядеть мои губы, и его голос был глуше, чем щелканье ножниц старшей из трех мойр. Мужчина прислонился к перилам, мочаля мундштук курительной трубки. Я откинулся на спинку шезлонга и уставился на бесчисленные легионы тропических звезд. Барк покачивался на якоре невдалеке от мелкой гавани Гонолулу. Мучительно близко, всего в нескольких милях от нас, между черной тенью Даймонд-Хед и краем пролива, виднелась низкая мерцающая желтая полоса, обозначавшая побережье – от Вайкики до города.
